– Воображаю Стессельшу, нашу бывшую всевышнюю владычицу артурскую, если бы ей сказать тогда… Что бы с ней было!

– Ну и что, ты рад этому? – спросил Енджеевский.

– Рад, конечно. Засудим-таки Стесселя, под петлю его подведём. Я первый буду его громить, сокрушу… Выпьем, друзья мои, чтобы Стесселя – под петлю.

– И мне кажется, что дело это необыкновенное. – Звонарёв вытер салфеткой губы, повернулся к Енджеевскому. – Царское правительство будет судить царского генерала. Первый раз в российской истории. Чудеса!

– А мне кажется, что вы всё ещё наивные, несмышленые мальчишки, – проговорила Ольга Семёновна, подойдя к мужчинам.

 – Подумаешь, удивил: суд над Стесселем! Во-первых, на эту скамью подсудимых рядом с ним не мешало бы посадить и некоторых других артурских генералов да петербургских министров…

– С самим царём-батюшкой во главе, – вставил своё слово Блохин.

– Вот именно, Филипп Иванович, вы правы. А во-вторых, судить дать право солдатам, народу. Вот тогда был бы другой разговор. А то комедия, да и только.

– Вот это по-моему, – крякнул от удовольствия Енджеевский.

 – Это мужской разговор. Хитры, канальи, захотели отыграться на Стесселе. Мы, мол, ни при чём. Это всё он…

– Наша, мол, хата с краю, мы ничего не знаем, – зло усмехнувшись, вставил снова своё слово Блохин.

– Так и получается. А в результате что? Всех помилуют да ещё ордена за измену дадут.

– Браво, Стах! Жму твою честную руку, – подошла к мужчинам Варя. – Я Сергею уже говорила, что всё это хитрая игра, очень тонко задуманная.

– Ничего. Как ни штопай дырку – нитки всё равно видать. А тут нитки белые. Как-нибудь разберёмся, – трезвым, спокойным голосом сказал Блохин.

– Братцы, помилуйте! – взмолился Борейко. – Что вы на нас с Сергеем напали? Конечно, вы правы, и особенно моя милая, мудрейшая супруга. Я лишь ратую за то, чтобы бить Стесселя, громить его по-артиллерийски, прямой наводкой. Так, Филя? Что молчишь? Думаешь, Борейко захмелел? Нет, брат, я им на суде покажу ещё, вот увидишь…

– Конечно, Борис, по-моему, наш долг – разоблачить Стесселя, – поддержал Звонарёв.

– Ну давайте, разоблачайте, герои! – усмехнулась Варя. – Посмотрим, что из этого выйдет.

– А выйдет весьма простенькая комбинация, – улыбаясь, спокойно добавила Оля. – Стессель останется при своих интересах, а вас, героев-разоблачителей, в шею погонят со службы.

– Что же, по-вашему, и разоблачать нельзя? – озадаченно спросил Звонарёв. – Что же тогда делать?

– Бить их надо, – отодвигая стул и вставая, проговорил Блохин, – как били в пятом году на Пресне. Из пушек, по-артиллерийски. В этом вы, Борис Дмитриевич, правы.

Разговор незаметно перешёл на другую тему.