– С мастером схватился, – хмуро ответил Блохин и нервно затеребил кончик правого уса. – Он, шкура, рабочих под штраф подводил, перед хозяевами выслуживался… Известное дело – мастер! Меня в отместку оштрафовал, за ворота выгнал. В расчёт за неделю получил рубль с четвертаком. Вот и живи как хочешь.

– Ты, кажется, токарь по металлу?

– И токарь, и слесарь, и фрезеровщик. Почитай на всех станках работал.

– А с политикой как?

– Грешен, батюшка, – шутливо признался Блохин и сейчас же снова нахмурился. – Нельзя, Сергей Владимирович, нам, рабочим, без политики…

– Но время-то какое!.

. Рискованно ведь, – напомнил Звонарёв.

– Верно, рискованно, – согласился Блохин. – Но драк без риску не бывает. Или, значит, бейся, или, ежели сдрейфил, лапки кверху, чтобы заводчик тебя до смерти заездил. Разве не так?

– Я не вдаюсь в политику, – уклончиво ответил Звонарёв. – А насчёт работы помочь могу. Приходи в понедельник ко мне на завод. В механический цех устрою. Работы у нас сейчас хватит – чиним повреждённые на войне пушки, ружья и всякое снаряжение. Рублей десять в неделю можно заработать.

– Начальство у вас военное?

– Военный завод – значит, и начальство военное.

– Боюсь, как бы мне не сорваться, – усомнился Блохин. – Не люблю офицеров, ещё с фронта оскомина осталась.

– А Борейко как же? – хитро прищурился Звонарёв.

– Он не в счёт, – решительно заявил Блохин. – Погоны и мундир у него офицерские, а душа наша, настоящая солдатская. Шура сказывала, что он тут, в Питере. Наверное, тоже по Стесселеву делу вызвали.

– Приходи завтра, повидаешься со своим другом у меня, – сказал Звонарёв.

– Приду, – кивнул головой Блохин.

 – Беспременно надо на Борейко глянуть: таким ли он медведем остался, как в Артуре был, или обломался?

Вошёл Вася и пригласил их к чаю…

Далеко за полночь трудилась со своими помощницами на кухне Варя, пока не закончила всех приготовлений к приёму гостей. Только тогда в квартире погас свет и установилась тишина.

Гости немного опоздали к назначенному сроку, и Звонарёва уже начала нервничать. Она то и дело посылала Васю на улицу – не идут ли. В голубом бархатном платье, с пышной причёской золотистых волос и нежным румянцем молодая хозяйка выглядела сегодня особенно очаровательной.

Наконец в передней прозвучал долгожданный звонок. Варя, будто на крыльях, перелетела через прихожую к дверям, и там поднялась радостная суета – объятия, поцелуи, приветственные возгласы.

– Здравствуй, здравствуй, Серёжа, – гудел басом Борейко, крепко сжимая и встряхивая руку Звонарёва. – А ты, брат, разжирел, стал солидным, лет эдак на сорок с хвостиком.

Друзья обнялись, расцеловались.

– Неправда, Боря! Серёжа великолепно выглядит.