— Я подумал, мож на каникулах в горы смотаемся? Дней на пять, — он прижимается сзади.

— Ты хотела вдвоём? — произносит растеряно.

— Нет! — говорю, — В смысле, да. Только дети…

— Они, если что, тоже с нами поедут. Севка давно говорил мне про горные лыжи. А Сонька… Та за любой кипишь! — тихо делится он.

— А почему тут написано — два? — уточняю, опять посмотрев на путёвку в заснеженный рай.

— Ну, — Ромик нежно меня обнимает, — Остальные два ждут на кроватях, пока их найдут.

— Ром, — улыбаюсь я.

Он утыкается носом в меня:

— Будем глинтвейн пить и любоваться камином. А днём будем ездить на лыжах, — шепчет в шею. Мурашки бегут по спине…

— Ты же знаешь, что я не умею, — говорю я с обидой. Когда в прошлый раз ездили, я даже встать побоялась на них.

— Значит, будешь на детской трассе, вместе с Сонькой. А мы с Севкой, как два мужика, на мужской, — обнимает меня.

Я секунду мечтаю, как это случится. В уме составляю список, что взять с собой. Неожиданно Ромка бросает:

— За что? — шепчу я, повернув к нему голову.

— Да за всё, — произносит он с болью.

Он красивый сегодня. Побрился, постригся. В рубашке свободной, в широких штанах. Опять сменил стиль на привычный. Такой, какой нравится мне.

— Тогда и ты меня прости, ладно? — говорю, держа слёзы внутри.

— Ром, — говорю еле слышно.

— А у тебя…, - не решаюсь спросить, — Что у тебя с этой Зоей?

Он молчит, только сердце стучит гулко, вспыльчиво.

— Ничего уже, — голос спокойный.

— Но что-то же было? — пытаюсь я глубже копнуть.

Он отстраняет меня. Думаю, сейчас он попробует как-то свернуть. Но взамен слышу:

— Да, было. Но это было ошибкой. Всего лишь два раза. Я соблазнился, повёлся на юность, доступность. Дурак! Наверно, Егор был прав, у меня эти самые… комплексы.

Я молчу, ожидая, что скажет. И Ромик решает продолжить:

— Потом эта её беременность липовая.

— Но она же беременна, — я вспоминаю анализы.

— Да, только не от меня, — он проводит рукой по лицу, — Слава богу! Наверное, это меня отрезвилось.

— Что не от тебя? — усмехаюсь.

— Что я мог потерять и тебя, и детей из-за глупости. Она спала с бывшим. Там у неё парень есть, они вроде расстались, потом снова сошлись. Но он, как узнал о ребёнке, в кусты. А она решила баблосов срубить! — излагает Окунев.

— Она мне сказала, что у вас с ней любовь, — вспоминаю признания Зои.

— Ну, да! Ей хотелось так думать.

— И что же теперь? — говорю.

— Что теперь? — он глядит на меня сверху вниз.

— Вы общаетесь? — мне так больно об этом сейчас. Почему-то сейчас мне особенно больно…

— Я прекратил с ней всякое общение, — отзывается Ромик, — В последний раз виделись, когда водил её делать тест. Хотел проследить, чтоб всё честно.

— Но ребёнок мог быть и твой? — каменею, представив себе.