— В нашей области «чистка» имеет другое значение, — понимающе хмыкает Лёня.

Дочурка уже загорелась. Глядит на меня, ждёт согласия.

— Иди! — и она, прихватив с собой пару печенек, в сопровождении девушки, выходит в большой коридор.

Мы с Лёнькой гоняем чаи, ощущаем нирвану.

— Ой, Ромочка! Дай бог тебе здоровьица, — подруга, откинувшись на диване, закрывает глаза, — Золотой человек!

Я смотрю на неё вопросительно:

— Продажная ты шкура, Арбузова!

Да, у Гошарика и фамилия соответствующая его внешности. Он и сам как арбуз.

— А чего? Я верну, — повторяет Алёнка.

— Только попробуй, — сую ей кулак, — Я засуну их тебе… В твои вторые девяносто.

Не хочу говорить это слово, но зад у Алёнки большой. Интересно, насколько он больше моего?

— Слушай, Лёнь, а ты мерила задницу? — интересуюсь как бы между делом.

— В смысле? Чью? — хмурит брови Алёнка.

— Ну, свою, не Гошарову же!

Она опускает глаза на свой зад:

— Ну, так, — пожимаю плечами, — Чтоб знать.

— Ну, я сорок восьмой размер ношу. Просто люблю попросторнее, — добавляет Алёнка в своё оправдание.

— Ну, значит, примерно сто десять сэмэ, — заключаю на глаз.

— Какие сто десять? — встревает подруга, — У меня отродясь столько не было, Тусь! У меня всегда было девяносто шесть — это максимум.

— Ну, это когда ещё было? — вздыхаю с тоской. И у меня в своё время было девяносто, а когда-то и меньше. Правда, и грудь была меньше. Сейчас ношу пятый размер.

Дома мальчики смотрят кино, боевик.

Сонька кидается к папе:

— Папулечка! Класс! Меня всю шоколадом обмазали!

Ромка нюхает Сонькину шею:

— Мммм, шоколадка моя!

Она благодарно целует его и бежит, скорее всего, писать Люське о том, где была. Севка рассержено хмыкает, делает громче. А Ромка выходит, попить.

— Ну, а от мамочки поцелуя я не дождусь? — щурится он.

Я кусаю губу. Кроме прочего, сделала новую стрижку. Слегка обновила оттенок. Маникюр, педикюр серебристого цвета. Словно инеем ногти покрыли! Блестит на свету.

— Насколько довольна? — щебечет мне на ухо Ромка.

— На десяточку, — хмыкаю я.

— Мммм, — обнимает меня, проникает под блузу, — Значит, мама сегодня сговорчивой будет в постели?

— Ты же сказал, в новый год пошалим? — поднимаю глаза.

— Тут что-то одно: либо мелкие шалости, в количество нескольких штук, либо одна, но большая.

— Большая? — с сомнением пробую слово на вкус, — И насколько большая?

Он, примерившись, демонстрирует мне ширину моих бёдер:

— Вот такая, примерно.

Тут из зала доносится:

— Па, началось! — это Севка. Очевидно, какая-то важная сцена в их мальчуковом кино.

Я иду раздеваться. Возможно, сегодняшней ночью нам будет совсем не до сна.

Новый год отмечаем в поместье родителей Ромки. Это на самом деле поместье! Домом назвать будет мало. Три этажа, десять комнат, участок и собственный сад.