И минуты не проходит, как мы оказываемся закиданы зерном, лепестками роз, деньгами и бог знает чем ещё, чуть ли не задушенные многочисленными объятиями и оглушённые их голосами.

Кто-то включает музыку, нас тянут к столу, усаживая во главе. На белой скатерти полно еды и выпивки. Этой ночью едва ли кто-то будет спать. Во всей округе. Очень уж шумное у нас сегодня счастье.

– Горько! Горько! Горько! – доносится то и дело.

Губы горят от поцелуев, в голове шумит от количества выпитого шампанского, а в груди разгорается жаркое солнце. Я себе воздушный шарик напоминаю, так меня распирает от всех эмоций. Хотя все они меркнут в сравнении с тем, что взрывается в моей голове, когда Андрей вручает мне в руки тонкий, но увесистый конверт формата А4, украшенный маленьким кокетливым бантиком изумрудного цвета. Бантик, подозреваю, дело рук Майи, очень уж хитро она косится, хотя стоит поодаль, вместе с основной массой наших гостей, пока её брат, уловив момент, отводит меня в сторонку и вручает свой свадебный подарок.

– Пусть это будет символом нашего с тобой союза, моя красавица, – улыбается Андрей.

Что сказать, умеет этот мужчина интриговать. Пока вскрываю пакет, в голове сто возможных теорий проносится, что это за дар такой необычный. И ни одной верной, как оказывается по итогу. Потому что этот идеальный мужчина дарит мне ничто иное, как мою же ферму.

Голос позорно садится, хрипит, пока я снова и снова вчитываюсь в печатные строки дарственной, согласно которой теперь я буду единоличной собственницей всей территории и прилагающихся к ней строений.

– Ты купил для меня ферму?

Причём далеко не сегодня. И не вчера. А в тот день, когда передал мне ключи от дома. Два с лишним месяца назад.

Не договариваю. Просто не нахожусь со словами. И всё перечитываю и перечитываю документ. Раз тридцать, не меньше. Настолько мне до сих пор в это не верится.

– Она тебе сразу понравилась, – пожимает плечами Громов.

Да с таким видом, словно и нет в его поступке, стоимостью в целое состояние, ничего такого.

– Гром… – тяну плаксиво, подняв на него наполненный влагой взгляд. – Ты сумасшедший. Но я тебя так люблю.

Я всё-таки плачу. Да и как мне не плакать, когда он мою мечту исполнил? И сам весь такой замечательный. Самый лучший. Такого больше ни у кого нет. Только у меня.

– Вот с этого и надо было начинать свою благодарность, – ворчит встречно Андрей, и тянется ко мне, чтобы стереть все солёные дорожки на моих щеках. – Не со слёз. С того, что ты меня любишь, – дополняет не менее ворчливо.

А объятия, которыми он меня к себе привлекает, несут исключительно нежность и заботу. Хотя это не мешает ему, выдержав небольшую паузу, добавить:

– Вообще-то я думал, ты меня опять бить будешь…

С моих губ срывается смешок.