— Господи, какой ты забавный!

— Кто бы подумал, — покачал он головой, глядя на меня все также с улыбкой.

Но тут в гостиной зазвонила моя мобилка, и я округлила глаза:

Через полчаса мы уже сидели в машине, на этот раз Князев за рулем. Он также настоял, что нужно заехать за вином, и выглядел гораздо лучше, не в пример утру.

— А как ты проводил время вне работы? — поинтересовалась я.

— Бегал по лесу ночами, — ответил непринужденно.

Я же не спускала взгляда с его профиля в свете вечернего города.

— Правда? — раскрыла я глаза.

— Нет, — прыснул он.

— Не делай так, — улыбнулась я.

— Не пугай меня еще больше!

— Наверное! Должна же я быть напугана?

— Должна, конечно, вот я и пугаю…

— На самом деле, я, конечно, иногда бегаю по лесу, — продолжил он осторожно. — Но редко. Первый раз за все время я вышел на пробежку, когда ты появилась в клинике.

— Сбрасывал напряжение?

— Да, — улыбнулся Ярослав. — Нам иногда приходится договариваться со звериной сущностью, чтобы и дальше оставаться в мире со своим вторым «я». Если этого не делать, могут быть проблемы…

— Срывы. Это опасно для всех — для оборотня и окружающих…

— Тот донор сорвался? — осторожно поинтересовалась я, чувствуя, как едва уловимое напряжение вдруг медленно сковало грудную клетку.

— Нет, — и Ярослав настороженно глянул на меня. — Он действовал расчетливо и целенаправлено. А срывы — это случайности.

— А эта работа, что ты предлагал, — решила сменить я тему.

— Да, ты уже трудоустроена в клинику, о которой мы говорили, — вставил он безапелляционно.

— Вот как? — опешила я.

— Лара, тебе не найти варианта лучше на данном этапе. И тебя очень хотели видеть, как адаптированного специалиста.

Так что, не упирайся. В любом случае, ты всегда можешь поменять мнение.

— И ты не будешь против? — ляпнула я, забывшись.

— Посмотрим, — уклончиво ответил он.

— А когда мне выходить на работу? — поспешила поинтересоваться, сглаживая неловкую тему.

— Как будешь готова.

Ну и как тут поспоришь?

Я отвернулась в окно и улыбнулась не пойми чему. Хотя, что тут непонятного? Князев держался постоянной дозировкой в крови, будто мне его назначили как медикаментозное лечение для адаптации к новой жизни. Он поселил меня в свой дом, затащил в свою постель, обеспечил шикарный секс и перспективную работу.

Как тут устоять?

Но было непривычно. Никогда мне так не фартило. То, что я чуть не умерла и получила сотрясение, можно не брать во внимание. Ему мое благополучие стоило дороже.

— Расскажи мне о маме, пожалуйста, — попросил вдруг он. — А то я уже почти в гостях, а ничего о ней не знаю, кроме того, что вы с ней близки.

— Мама — моя единственная близкая подруга, — заявила я сходу, но вышло как-то неуклюже. Такой простой вопрос почему-то поставил в тупик.