Все, что напоминало об этом — травма Ярослава и пакет с медикаментами у входа в спальню. Вздохнув, я перевернулась на бок, подперла голову рукой и попыталась отвлечься, рассматривая Ярослава.

Красивый, гад. И если до «рум тура» по его дому меня немного оглушило его предложением отношений, то теперь я точно знала, что не откажусь. Да, я на него запала, повелась и очаровалась по самые уши. И мне было чертовски приятно, что я ему нравлюсь. Да что там! Это спасло мне жизнь, черт возьми, а я понятия не имела, что выгляжу настолько стояще. Может, конечно, у таких, как Князев, предпочтения более специфичны? В любом случае, лучше я буду играть его жену максимально правдоподобно, чем отказываться от предложения, но все равно быть вынужденной оставаться при нем на непонятных мне условиях.

— А вы выбираете женщину как-то по-особенному? — поинтересовалась я. — Или как люди?

— И по-особенному и как люди, — ответил он устало, не открывая глаз.

— Тебе плохо? — насторожилась я. — Больно?

— Мне очень хорошо, — приоткрыл он глаза и укоризненно на меня посмотрел. — Для короткого романа выбираем, как люди — фигура, лицо, возраст, запах.

Для совместной жизни — очень серьезно. Но, как правило, понимаем все сразу. Буквально, с первого взгляда.

Очень хотелось поинтересоваться, что он понял по первому взгляду на меня, но я не стала.

— Романтично, — улыбнулась я и поползла к краю кровати. — Так — капаемся, и к маме.

То, каким взглядом он меня встретил с пакетом и капельницей, я, наверное, запомню навсегда. Нет, мужчины могут смотреть по-разному. И влюбленные дурочки интерпретируют почти все такие взгляды, как потребность, симпатию, любовь.

Но Князев смотрел не так. Его взгляд показался слишком внимательным и мрачным, как у собаки, которая охраняет самое дорогое. И это дорогое — я.

— Все нормально? — хрипло поинтересовалась я, принимаясь готовить систему.

— Да, — выдохнул он и откинулся на спину.

— Взгляд у тебя был какой-то…

Когда я скрылась от него в ванной, захотелось закрыться надолго и перевести дух. Ну и денек! Слишком много Князева. Слишком. Везде — в паспорте, в постели, в голове…

— Ну и задница… — округлила я глаза, замечая на ягодицах ярко-красные царапины.

Зато лицо порадовало — от моей привычной «зимней» бледности не осталось и следа. Мне нравилось, когда я так выглядела — светящейся изнутри, отдохнувшей, свежей. А выглядела я так очень редко и очень давно.

— Что ты сделал с моей задницей? — поинтересовалась я у Ярослава, возвращаясь в спальню.

Ну не спрашивать же его, что он сделал со мной, что я как с курорта, а не после сотрясения.

— Лара, я зализал. — И он очаровательно мне улыбнулся. — Царапины затянутся.

— Зализал? — рассмеялась я.