— Его воскресил не дьявол, которого вы тут совсем некстати приплетаете все время, а современная медицина! — возразил Жихарев. — В больнице ему сделали переливание крови, и сейчас он жив.

— Я вам не верю! — воскликнула женщина. — Но если он жив, то так даже лучше. Пусть живет и страдает, что не смог спасти ни одного своего ребенка.

— Но подумайте о собственном ребенке! — надрывался Жихарев, видя, что Делон уже скрылся за углом дома. — Ведь он сейчас на небе. И плачет, видя, как страдает его дорогая мамочка.

— Жихарев просто садист! — пробормотала я, возвращаясь к своим. — Зачем он растравляет бедной женщине раны?

— Молчи, он правильно все делает, — возразила Мариша. — Пусть она лучше думает о своем ребенке, чем о том, как бы лишить жизни двух чужих дочерей.

Я недоуменно посмотрела на Маришу. Похоже, моя подруга понимала в происходящем больше, чем я. Но времени на расспросы у меня не было. Жихарев что-то еще вопил, но мы его уже не слушали. В доме явно что-то происходило. Оттуда донеслись поочередно громкие мужские крики, женский истошный вопль, шум падающей мебели, а потом все стихло. Одновременно в окне показалось лицо Делона, он махнул рукой.

— Заходите! — сказал он. — Все кончено!

Разумеется, менты во главе с Жихаревым ворвались в дом первыми. Мы скромно проследовали за ними на некотором расстоянии. Но всем было не до нас. Менты столпились в гостиной, где недавно висело тело Алены. Сейчас в этой комнате на полу лежало другое женское тело. Та самая тетка, которая проклинала свою судьбу и предателя-мужа, лежала на полу, а горло у нее было перерезано от уха до уха, и из жуткой раны хлестала кровь.

— Ох! — Катерина Николаевна не выдержала и отвернулась.

— Мы сделали, что могли, — сказал Делон. — Но у нее хватило времени, чтобы покончить счеты с жизнью.

— Зато девчонки остались целы, — добавил Федя.

И он указал на сестер Цветиковых, которых мы только сейчас заметили. Обе девушки тряслись словно в лихорадке и жались к стене. Но обе были целы и невредимы. Во всяком случае, без видимых глазу ран. Их поскорей увели из комнаты, а остальные мрачно смотрели на тело, из которого на пол уже натекла порядочная лужа крови. Но внезапно тело покойницы зашевелилось, и из горла послышалось невнятное шипение.

— Господи! Она жива! — воскликнул Федя.

После этого все заметались, вызывая «неотложку» и оказывая первую медицинскую помощь неизвестной нам женщине. Когда пострадавшая с перебинтованным горлом и воткнутой в руку капельницей укатила в больницу, мы все смогли немного прийти в себя и успокоиться.

Жихарев снова проявил свою садистскую натуру и настоял на том, чтобы допросить сестер Цветиковых прямо сейчас, а потом уж отправить их в больницу для врачебного осмотра.