— Если уже не прикончила, — пробормотала я едва слышно. Так, чтобы услышала Мариша, но не Татьяна и Катерина Николаевна, сидящие у нас в машине на заднем сиденье. Женщины и так были в шоке от всего, что на них свалилось.

К счастью, Делон, когда я до него дозвонилась по сотовому, был трезв, не спал и не был ничем особенно занят. А как только услышал, что в бывший Аленин дом кто-то самовольно вселился, да еще с сестрами Цветиковыми, сказал, что немедленно выезжает.

Но первыми в Петродворец успели все же мы. Через пять минут после нас к дому Алены подъехал Жихарев с таксистом, который показывал ментам дорогу. А еще через десять минут появился Делон. Жихарев только зыркнул на него злобным взглядом, но ничего не сказал. Нам с Маришей он тоже ничего не сказал, только жестом велел убраться куда-нибудь подальше. Мы послушно отошли, но не слишком далеко. А так, чтобы иметь возможность наблюдать за развитием событий.

Ситуация была такова. На первом этаже в доме горел свет. Но что именно там происходило, нам не было видно. Потому что все окна были плотно занавешены шторами. Пока мы рассматривали дом, пытаясь обнаружить, где находятся сестры и их похитительница, Жихарев подошел к патрульной машине и взял из нее громкоговоритель.

— Вера Геннадьевна, мы знаем, что вы в доме. Вам не уйти! Дом окружен! Сдавайтесь!

Татьяна, которая стояла рядом с нами, неожиданно наморщила лоб.

— Хм, — сказала она, — Вера Геннадьевна. Где я слышала это имя? И ведь совсем недавно слышала! Готова поклясться!

— Не отягощайте свою совесть еще двумя смертями! — надрывался тем временем Жихарев. — Отпустите девочек, и я даю слово, что вы получите снисхождение на суде.

Неожиданно шторы на одном из окон распахнулись, и в нем показалось бледное женское лицо.

— И не мечтайте! — злобно прорычала женщина. — Я совершаю не убийства, я совершаю акт возмездия. Ваш суд меня не страшит. И вам меня не остановить. Ради мести я преступила уже многие законы — и человеческие, и божеские. Ради мести я продала душу дьяволу! И он уже помог мне наказать двух предателей.

— О-о! — простонала Мариша. — Она и в самом деле сумасшедшая!

А женщина тем временем продолжала:

— И теперь мне ничего не страшно. Я не боюсь смерти, но месть моя должна свершиться! Пусть та женщина, которая отняла у меня мужа, страдает так же, как страдала я, потеряв и мужа, и ребенка.

Нам с Маришей лицо исступленно кричащей женщины было совершенно незнакомо. А Катерина Николаевна испуганно охнула.

— Она! — бормотала домработница себе под нос. — Она! Она! Та женщина, что увезла моих малюток. Господи, что же это делается? Она что, безумна? О какой мести она говорит?

— Вспомнила! — неожиданно воскликнула Татьяна. — Вера Геннадьевна — так зовут заведующую в моей поликлинике.