— Трудно сказать, что делается в голове у психически больного человека, — сказал Жихарев.

— Во всяком случае, нам она призналась в убийстве нашего отца и ничуть в этом не раскаивалась, — вздохнула Варя.

— Она даже считала это справедливым возмездием! — поддержала сестру Карина. — Бедный папа, теперь я понимаю, почему он поменял свое имя и переехал в другой город. Как, однако, не повезло ему в его прошлой жизни! Какая жуткая особа досталась ему в жены.

— Еще неизвестно, кому из них двоих больше не повезло, — пробормотала Мариша. — Вы, девушки, конечно, вправе защищать своего отца. Но мне, честно говоря, жалко эту женщину.

Сестрам Цветиковым, судя по их лицам, первую жену их отца было ничуть не жаль. Но их можно было извинить, они ведь не знали ее историю так хорошо, как теперь знали мы с Маришей. Да и досталось им от нее существенно больше, чем всем нам.

В этот день мы вернулись ко мне домой совсем поздно. Сначала Делон отвез нас в ресторан, где долго беседовал с нами, умоляя не рассказывать в милиции о нашем с ним путешествии в Турцию. И об экскурсии по публичным домам, принадлежащим ему. Так как он пристал к нам как банный лист, а мы страшно устали, то мы в конце концов пообещали ему держать язык за зубами. И вообще забыть о том, что мы были в Турции.

После этого Делон отпустил нас, но не забыл присовокупить, что у него длинные руки. И уши тоже. Если мы проболтаемся в милиции кое о чем, то он обязательно узнает об этом. И тогда нам не поздоровится.

— А мне еще сегодня, когда он первым предложил и потом не побоялся войти в дом, где бесновалась эта помешанная, показалось, что он совсем не так плох, — с горечью сказала Мариша. — Но, видно, я ошибалась.

— Может быть, капля благородства в нем и есть, но все остальное сплошное дерьмо, — согласилась я с Маришей.

И после этого мы разъехались по домам. Верней, решили, что разъедемся. Но все опять получилось не совсем так, как мы ожидали. Возле моего дома мы увидели Татьяну.

— А я вас жду! — воскликнула женщина. — В милиции мне дали ваш адрес.

— Тебе негде переночевать? — догадалась я.

— В общем, да, — кивнула женщина. — Так как мои племянницы оказались, в конечном результате, дочерьми Ковальчука, а вовсе не дочерьми Семена, то идти ночевать к ним я сочла неэтичным. А других знакомых в Питере у меня, кроме вас, нет.

— Ладно, поднимайся, — сказала я. — Переночуешь у меня. И прости, что так получилось. Но я, честное слово, до последнего момента не догадывалась, что убитый Михаил является вовсе не твоим братом Семеном, а этим гнусным Ковальчуком. Мариша вот знала, но мне почему-то не сочла нужным сказать.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Татьяна. — Я уже давно смирилась с мыслью, что Семена я больше никогда не увижу.