Есть такая женщина, может быть, и не одна, а Майофис выбрал Полину, точно так же, как это в свое время сделал сам Руслан. Что же мы за люди такие, мужики, отвергая женскую любовь и преданность, ведемся не пойми на что. Нам интересна любая женщина, кроме той, что любит и доказывает свою любовь. Каждый мужик готов повторить вслед за Пушкиным: «Нет ничего безвкуснее долготерпения и самоотверженности» и рвануть за какой-нибудь вертихвосткой, которая знать не хочет ничего, кроме личной выгоды.

А может быть, Полина послужила орудием судьбы, чтобы Инга вышла не за него, а за Стрельникова.

Иначе создали бы они счастливую и дружную семью и понимали друг друга с полуслова, но он никогда бы не знал, о чем она думает, когда не спит по ночам и поднимается на чердак, стараясь не скрипеть половицами…

Готовясь к прогулке с Христиной, Макс вспомнил, что не забрал из дома свой прекрасный английский зонт, черный, с костяной ручкой, предназначенный как раз для прогулок вдвоем. Зонт был мало того что большой, но еще идеальной формы, так что капли дождя никогда не заливались за шиворот, а при сильном порыве ветра спицы не выгибались наизнанку.

Вежливо поздоровавшись с консьержкой, он поднялся на лифте и открыл дверь, машинально отметив, что рука уже отвыкла от этого замка, и чистота вокруг, которая раньше так нравилась ему, вдруг показалась безликой, как в гостиничном номере.

Когда он вошел в квартиру, чувство пустоты и неузнавания не покинуло его, а, напротив, усилилось.

Не верилось, что это место почти семь лет служило ему домом, здесь он переживал все горести и радости жизни, болел и выздоравливал, и именно сюда стремился после тяжелого трудового дня.

В шкафу стояла его зимняя обувь, в гардеробной висели пальто и пуховик, на письменном столе до сих пор лежали книги, которые он взял для работы, но его самого больше в этом доме не было.

Он жил здесь, как гость, и уходил, как гость, не унося ничего в своем сердце и не оставив дому памяти о себе…

Он взял зонт и хотел было уйти, как тут из спальни выплыла жена, привлеченная шумом открывающейся двери.

– А, это ты, – сказала она равнодушно, – зачем пришел?

– Алина, я вообще-то твой муж и живу здесь.

От вида жены у Макса совсем испортилось настроение. Несмотря на то что давно перевалило за полдень, она все еще ходила в пеньюаре и какой-то маске на лице, а на руки натянула специальные хлопчатобумажные перчатки. Макс знал, что она будет в таком виде слоняться по дому часов до четырех, потом поклюет что-нибудь эфемерное типа рукколы и двух-трех орешков и поедет в «зальчик» или в «бассейничек», а вечером снова умастит свою особу какими-нибудь снадобьями.

– Я не поняла.