— Да ты сама посмотри! — волновался Димка. — У тебя, что щеки, что руки — одного цвета!

Я подняла руки к лицу. Посмотреть. Звон в ушах усилился и все вокруг поползло куда-то в темноту.

…Сон не хотел меня отпускать, давил мягкой лапой. Поэтому просыпалась я долго, медленно вспоминая происшедшие накануне события. Была у Лидуси. Там тихо повздорила с Иваном. Пришла домой и потеряла сознание. Окончательно пришла в себя, когда Лидуся встречала врачей «скорой», а Димка тихо плакал в углу между окном и диваном. Там, где раньше стоял торшер. Сидел на полу и плакал, как маленький.

Хорошо, что Ивана не было. Я и так стеснялась. Меня осматривали два молодых фельдшера. Диагноз поставили преглупейший: гипертонический криз. Вкатили пару уколов. Посидели полчаса, напугали больницей. Велели утром непременно вызвать врача и уехали с чистой совестью. Лидуся изобретала на кухне какую-то еду. Димка в своей комнате готовился ко сну. Я лежала, подремывая, и размышляла. Гипертония. Это у меня? Хм, шуточки, однако. Да я за всю свою жизнь ничем не болела. Если не считать того случая, когда папочка меня первый раз выпорол, то один раз была ангина и один раз грипп. Давно. Еще в детстве. На мне пахать можно. Какая тут гипертония?! От чего? На нервной почве, что ли? Как заснула, не помню. Но чай мы с Лидусей не пили. Это точно. Почему же на столе чайные чашки стоят?

Солнечный луч скользнул по лицу. Я повернула голову, чтобы свет не бил в глаза, взглядом наткнулась на часы. Старинные бабушкины настенные часы. С маятником и курантным боем. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Мамочка моя! На работу проспала! На оба урока! Никогда со мной такого не было. Что теперь делать? Вот Котов-то порадуется.

Такой козырь ему в руки дала.

Я резко села и сразу почувствовала, как кружится голова. Краем глаза заметила возле дивана табуретку. На ней — тарелка, накрытая чистой льняной салфеткой, и бумажка. Потянулась сначала за бумажкой. Так и есть. Записка от Димки. «Мама! Не вставай пожалуйста. Тетя Лида вызовет тебе врача. А я предупрежу завуча. Завтрак на табуретке. Ни о чем не волнуйся. Дима.» В носу предательски защипало. Неужели сын достаточно вырос, чтобы оставлять подобные записки? Мне казалось, он еще настоящий цыпленок. Или просто родителям свойственно видеть своих детей маленькими до самой их старости?

Ладненько.

Раз в школу можно не ходить, я решила до прихода врача поработать над конспектами для уроков. Все равно наша участковая раньше трех часов дня не явится. Бабушка перед смертью часто болела, и мне довелось близко познакомиться с причудами районной поликлиники и участкового врача.

Я уселась на диване поудобней. Обложилась со всех сторон необходимыми материалами. И задумалась. Но если бы о конспектах…

Мы с Лидусей собирались в школу.