— Здравия желаю, товарищ капитан, — прогудел на ухо знакомый голос — Нечипоренко.

— Развлекаетесь, прапорщик? — спросил Данила брюзгливо.

— Тренируемся, товарищ капитан, — бодро доложил Виталик Лазебный, контрактник третьего года службы, поднимаясь с земли в ворохе веток.

Данила прошел в полуметре от подчиненного, не заметив его в засаде. Молодец, заматерел пацан.

— Совмещаем, на, приятное с полезным, — сплюнул сквозь зубы третий боец, Паша Белов, чье уличное прошлое наложило неизгладимый отпечаток на манеру разговаривать. — Скучно, чё еще делать-то, на?

— Вам что Кузьмич сказал? — нахмурился Данила. — Сидеть тихо, поодиночке не ходить, по возможности вообще не отсвечивать. А вы устроили тут казаки-разбойники…

— Виноваты, товарищ капитан, — пробасил Нечипоренко. — Виновные будут строго наказаны.

— Приговорены к расстрелу, на! — тихонько заржал Белов.

Совсем распустились, балбесы. Хотя что тут сделаешь — спецназ. Эти строем ходить не будут.

Балбесы или нет, но троица работала с Данилой давно, и на каждого он мог положиться как на самого себя. А подурковать перед операцией — святое дело…

— Значит, так, — сказал Данила, стаскивая с себя «лешего». — Ситуация плохая. — Он опустился на одно колено, расстелил на земле схему. — К лагерю удобнее всего подходить с этой стороны, с других — болота, Кузьмич говорит, топкие. До лагеря где-то полкилометра. Метров двести все нормально, лес. Дальше склон, все просматривается. Пробираемся ползком. Часа полтора мы на это потратим. Потом «гнездо», там часовой, его надо будет снять по-тихому и без крови. Займешься, Белов. Но без трупов, понял?

— За «гнездом» небольшой ров с водой. В воду соваться не будем — хрен его знает, кто в ней живет. Поэтому с собой возьмем лестницу, по которой часовой в «гнездо» забирается, наведем переправу. Дальше пустырь. Метров сто придется пробежать. Забор берем с разбега, с помощью все той же лестницы.

— Ой, не нравится мне это, капитан… — проворчал Нечипоренко. — Бежать стометровку, да еще с лестницей… Положат нас там, как кроликов.

— Не положат, — отрезал Астрахан. — На нашей стороне фактор неожиданности, туман и темнота. Нападения они не ждут. Поэтому, если пройдем забор тихо, дальше шерстим лагерь, ищем вот этого типа.

Он выложил перед подчиненными фотографию Кострова. Лет сорок — сорок пять на вид, узкое лицо, пепельные волосы до плеч, аккуратная седеющая бородка, печальные зеленые глаза — похож на рафинированного интеллигента, такого даже бить как-то неудобно. И что он в Секторе забыл? Сидеть бы ему над колбами в лаборатории.

— Шприц-тюбик с транквилизатором держать под рукой, тип нужен живым.

— Не люблю я эти шприцы, — поморщился Лазебный, потирая кулаком о ладонь.