— Хлопоты.

— Тебе нужен помощник?

Он поспешно покачал головой:

— Что вы, мой господин. Лишь сиюминутная слабость. Я со всем справляюсь.

Я кивнул, выдыхая дым:

— Все было как обычно, за исключением того, что его высочество покинул дом в большом раздражении.

— Сколько там было рабов? Кто именно?

Он с готовностью кивнул:

— Шестеро, мой господин, как я и говорил. Две наложницы, — он уткнулся в формуляр и сосредоточенно тыкал пальцем, выискивая данные, — стоимостью семьсот двадцать и… девятьсот пять геллеров. Одна домашняя рабыня за сто пятьдесят. Вальдорец за пятьсот.

И два полукровки по двести двадцать геллеров каждый. Итого…

Итоговая сумма меня не интересовала. Продажная цена этих рабов будет в лучшем случае вдвое меньше названной Огденом. По крайней мере, женщин. Интересовало другое.

Огден предвосхитил мой вопрос:

— Рабов допросили, ваше сиятельство, но они не смогли ничего сказать. Одна из наложниц была под седонином, остальные пьяны или под иным воздействием. Других рабов в покоях не было. Молодой господин в ту ночь даже охрану отпустил.

Я кивал, гоняя во рту дым:

— Ты можешь идти, Огден.

Прикажи обед. И пришли ко мне ту новую рабыню. Лелию. Хочу, чтобы она прислуживала за столом.

Он вновь напрягся. Лишь на короткое мгновение, но я успел это заметить.

— Как прикажете, мой господин. Сию же минуту.

Он снова согнулся и, наконец, вышел.

Я все еще сама не верила, что мне позволили выйти из медблока живой. Даже удивилась тому, что вообще проснулась несколько часов назад. После всех препаратов Тимона я чувствовала себя несколько странно, будто не совсем наяву. Ноги казались легкими, словно наполненными воздухом.

Я едва не парила над полом. Или так представлялось от радости. Все только и говорили, что Квинт Мателлин вернулся. И в груди будто звенело. Когда отец рядом, Невий не посмеет… я очень на это надеялась. И слова управляющего, которые я услышала тогда, вселяли какую-никакую надежду. Огден сам ждал возвращения господина, надеясь, что это приструнит высокородного ублюдка.

Но я вспоминала и другие слова. О том, что тогда господин был расположен ко мне, а вернувшись, может даже и не вспомнить о моем существовании.

Квинт Мателлин — мой единственный шанс выжить в этом аду.

У дверей медблока ждала Гаар. Улыбнулась, увидев меня, кинулась на шею, обнимая:

— Как же я переживала! — ее голос дрожал.

Я обняла с ответ. Ее талия казалась неестественно тонкой. Я даже поймала себя на мысли, что боюсь сильнее прижать, чтобы не покалечить. Уже давно не помню, чтобы так радовалась кому-то.

— Как я рада видеть тебя, — я даже чмокнула ее в бледную щеку.

Она отстранилась. Глаза, похожие на маленькие галактики, сузились.