И он будет заключен! — строго произносит отец, а внутри меня все вибрирует от протеста. Хочется топнуть ногой, но я сижу на кровати, черт подери! — Я не предлагаю тебе рожать от Артура детей или любить его. Фактически это формальный союз и, возможно, со временем мы сможем его расторгнуть. Но пока нужно так.

— То есть, ты приносишь меня в жертву своим интересам?

— Во-первых, не своим, а интересам семьи, и твоим в первую очередь.

— Сима! — прерывает он меня, не желая даже дослушать до конца. Встав, поправляет воротник рубашки и засовывает руки в карманы брюк.

 — Я понимаю, что идея тебе не нравится. Я от нее тоже не в восторге. Но сейчас у тебя просто нет выбора.

Хочется сказать, что выбор есть всегда, и начать угрожать папе какими-нибудь страшными вещами, но тогда он вообще поставит у меня в комнате круглосуточную охрану, чтобы я ничего плохого себе не сделала. А мне как раз нужно немного свободы, чтобы я могла свинтить из этого дома и затеряться на фестивале. Потому что меня душит необходимость подстраиваться под чьи-то условия и правила.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Если так надо, я согласна.

— Серьезно? — хмыкает папа, и его брови немного подскакивают.

— Да, — отвечаю твердо, пока в голове зреет план побега.

— Ты удивляешь, Серафима, — произносит он, рассматривая меня слегка прищуренным взглядом. — И я даже не знаю, могу ли сейчас верить тебе, или мне стоит напрячься.

Так, а вот тут мы ступили на опасную территорию. Интуиция у моего папы работает отменно, так что надо как-то усыпить его бдительность.

— Не стоит, — отвечаю максимально спокойно, демонстрируя папе всю свою кротость и покорность, которых во мне и так с гулькин нос.

Так что приходится буквально выжимать из себя крохи этих черт. — Я правда понимаю, что это необходимость. Прости, я столько всего пережила за сегодня, что просто перенервничала.

— Моя маленькая принцесса, — ласково произносит папа, смягчаясь. — Прости, что не смог уберечь тебя.

— Все хорошо, ты не виноват, — отзываюсь, хлопая ресницами.

Папа таким знакомым жестом проводит ладонью по моей щеке, а потом наклоняется и целует в лоб.

— Обещаю, что сделаю все, чтобы этот брак не стал для тебя адом.

А сейчас отдыхай.

Папа разворачивается и идет на выход. Но перед самой дверью разворачивается лицом ко мне.

— Кстати, Артур не употребляет наркотики, — произносит он, а я покорно киваю.

А когда за папой закрывается дверь, бубню себе под нос:

Схватив с тумбочки телефон, переписываюсь с подругой. Мы вместе разрабатываем план моего побега. Все равно после всего пережитого мне не уснуть. Но, к счастью, страх и опасение за свою жизнь полностью вытеснила злость. На родителей, Артура, обстоятельства.