В первую очередь, самых уязвимых членов семьи — на тебе и малышах. А сейчас еще такие обстоятельства, при которых ситуация сильнее обострилась. Поэтому слушай отца и делай, как он велит. Поверь мне, все это только ради вашей с детьми безопасности.

— Почему у меня такое ощущение, что ты меня к чему-то готовишь? — спрашиваю маму.

— Ни к чему я тебя не готовлю, — отзывается она немного нервно, и этот ее тон еще сильнее доказывает, что родители задумали нечто, что мне совершенно не понравится. — Расскажешь, что там было?

Я снова судорожно втягиваю воздух, а мама берет в руки шампунь и лейку.

Начинает поливать мои волосы водой и мыть их, помогая мне расслабиться. Я выдыхаю, окончательно почувствовав, что уже нахожусь дома, и начинаю рассказывать.

Спустя час, вымывшись до скрипа и забив ноздри знакомыми запахами средств для тела и волос, я наконец выхожу в комнату. Мама помогает мне одеться и устроиться на кровати.

А потом в мою комнату начинается паломничество. Сначала приходит Геля и приносит мне куриный бульон. Я сразу отказываюсь, но понимаю, что иначе силы не восстановить и все же принимаю решение его выпить.

После заходит Агата и, справившись о моем самочувствии, говорит, что идет отдыхать. Потом заглядывает Алиса. Она молча целует меня в щеку и желает доброй ночи.

Братья приходят все разом. Я вижу, как кипит Демон. У нас с ним самая сильная связь, и я представляю себе, что он сейчас испытывает. Потому что я бы чувствовала то же самое, будь я на его месте. Уверена, мне бы хотелось порвать целый мир за его страдания.

Парни хмурые, но пытаются даже пошутить, что боевое крещение во взрослую жизнь по-Громовски я прошла.

Я швырнула в Дениса подушкой за такую шутку, но благодарно улыбнулась за попытку разрядить и без того напряженную обстановку.

Когда уже и братья с детьми и женами отправляются отдыхать, наконец заходит папа.

— Как ты, малышка моя? — устало спрашивает он, присаживаясь на край кровати.

— Устала от визитеров, — произношу с улыбкой.

— Мы все чуть с ума не сошли за этот вечер и ночь.

— Я знаю, пап, — отзываюсь. — Просто пошутила.

— Танюш, приготовь нам постель, — просит папа маму. — Я адски устал.

Кивнув, мама поднимается.

Целует меня в висок, прижимаясь губами немного дольше обычного, и уходит. Я провожаю ее взглядом, пока за ней не закрывается дверь, а потом перевожу его на папу.

— Почему у меня такое ощущение, что ты хочешь сказать мне то, что я не рада буду слышать? — спрашиваю его.

Моя мама хоть и сильная, но нежнее меня. Я характером скорее в папу, и могу принять многое. Поэтому он никогда не разговаривал со мной, как с ребенком. Сколько себя помню, папа относился ко мне, как к взрослой.