Но не спешат вмешиваться, видя, что никто никому не угрожает.

Аннета с грустной улыбкой выходит из-за моей спины:

— Мама, ты опять сегодня не принимала лекарства? Я же тебе говорила, что так нельзя. Твои панические припадки…

— Что за чушь! — чуть ли не визжит леди Гвидиче. — Ты меня опозорить решила?

— Мама, о чем ты… Перестань, ты меня пугаешь… — строит испуганную мордашку. — Мы же это обсуждали. Давай не при людях. Пожалуйста, успокойся.

Пиджачники смотрят то на Аннет, то на «душевнобольную». Видимо, приходят к какому-то выводу и молча отходят в сторону. Из комнаты не выходят, но и вмешиваться не спешат.

Леди Гвидиче, похоже, понимает в каких шкафах скелеты зашевелились, молча разворачивается, выходит, в дверях одарив меня многообещающим взглядом:

Что ж. Можно было и потактичнее, но что-то мне надоели дешевые разборки. Иногда надо и пальцем пригрозить ради более важных вещей.

Уже под вечер сижу в беседке на улице. Какое-то время я искал хоть что-то, что можно назвать прослушкой, но ничего не нашел. И это смутило еще больше. Поэтому на самые важные переговоры по телефону я выхожу на улицу и гуляю по промёрзшему лабиринту из живой изгороди.

Вот и сейчас, я уже второй раз отравляю кодовые слова на номер «112», но Ли не перезванивает. Хотя раньше он делал это сразу. И это меня напрягает…

Вижу Аннету, она молча передает мне кофе и уходит. Хорошая жена. Постараюсь, чтобы ее роль ей сильно не навредила в предстоящей войне.

Войне… Сколько войн я повидал. Некоторые из них я развязывал сам. Ради высших целей. Так говорила Шиила.

Сую руки в карман пуховика, отогреваю.

Уж не знаю, чего стоит месть от леди Гвидиче, но по сравнению с Исталами и Фрагорами, она, по-любому, наистрашнейшая угроза. Согласен, глупо королю игнорировать ненависть своего повара, но я сделаю исключение из правил. Максимум, на что она способна — нанять десяток бомжей, чтобы те меня избили. У семьи Гвидиче не осталось ни связей, ни денег, ни влияния. Только злоба на то, что у них все несправедливо отняли.

Ладно, она и правда неважна.

До оговоренного времени с Сайтамой и Патриком у меня остается еще пара часов, поэтому я решаюсь принять очередное волевое решение. Решение, которое изменит все. Меняю в телефоне сим-карту, набираю личный номер Георгия Александровича.

Он отвечает на третий гудок:

Георгий Александрович мгновенно узнает меня, хоть я и слегка искажаю голос. Предостережения на случай записи разговора. А так мало ли какой шизофреник со своими идеями звонит.

— Ты не брал трубку.

— А ты бы брал трубку того, кто хочет тебя убить?

— Зачем звонишь? Я сейчас занят.

— Хочу помочь Исталам в предстоящей войне. Может даже помогу вам выиграть.

Пауза лишь секундная. Похоже, зама не тревожит, что разговор телефонный. Это только я такой параноик.