Мало тебе, ты отца загнала в могилу, так теперь и меня хочешь?

— Твой отец был дураком! И хватит об этом! Ты, — зло смотрит на меня. — Ты хоть знаешь, что она аристократка? Кто тебе сказал, что ты смеешь собла…

— Так, я откланяюсь, разбирайтесь сами, — сухо перебивает Патрик. — Сайтама, пошли. Константин, я тебя предупреждал, что от этого больше проблем, чем пользы…

Намек на Аннету. И почти справедливый.

Недовольная леди Гвидиче провожает взглядом Патрика, дожидается, когда в комнате останемся мы втроем.

— Что ты хочешь, а? — с вызовом спрашивает у меня. — Денег? Я дам тебе десять тысяч долларов, и чтобы завтра ты пошел в загс и развелся с моей дочерью.

С безразличным сочувствием смотрю на женщину. Аннета рассказывала мне, что ей все наследство оставил отец, поэтому мамаша и сестра так пекутся о нашей помолвке. Вот только у меня совсем нет на это времени. Да и в сравнении с предстоящими масштабами, заниматься какой-то зерусой желания нет.

— Ну что ты молчишь, поганец? Соглашайся, или я тебе такое у…

— Замолкни, женщина, — на манер Георгия Алексанровича потираю виски.

Леди Гвидиче явно не привыкла к такому обращению. Ее лоб покрывается еле заметной испариной, появляются новые морщинки. Быстро моргает. Какая впечатлительная. А ведь должна уже начать привыкать к тому, что ее будет затыкать каждый встречный. Насколько я помню, семейство Гвидиче в очень печальной ситуации и на грани лишения своего титула. После смерти отца, они стали бельмом в глазу аристократов.

— Ты… да как ты… посмел, — делает шаг в мою сторону с явным намерением дать пощечину.

На лету перехватываю руку. Она тяжело дышит, шипит:

— Живо отпусти, поганец…

Мое лицо становится каменным:

— Меня зовут Константин Киба и я тот, кто сдерживает свои слова. Аннета Гвидиче — моя жена. И ни один волос не упадет с ее головы без последствий. И я даю вам день, чтобы убраться из этого дома или с вами и вашей дочерью случится что-то очень неприемлемое.

— Так её, — еле слышно поддакивает со спины Аннета.

Леди Гвидиче вырывает руку, смотрит на меня с ненавистью первозданной бездны:

— Я слышала, что ты вытворяешь… думаешь, и меня можешь… напугать? — спрашивает трясущимися губами. — Я зеруса Гвидиче. И… да…. я уйду, но будь уверен, ты еще пожалеешь… Очень сильно пожалеешь.

Она пытается развернуться, но на этот раз я сам перехватываю ее руку, понижаю голос:

— Тогда может мне следует разобраться в этой неприятной ситуации прямо сейчас? Посмотрите мне в глаза и скажите, что я блефую…

Непроизвольно леди Гвидиче переводит глаза на мои. Смотрит несколько секунд и отворачивается. Отпускаю ее. Она тяжело дышит, надрывно кричит:

— Стража, помогите! На меня напали!

В помещении мгновенно оказываются пиджачники.