Время еще нормально. Даже с запасом. На кой черт тут трется воспитатель? Всю неделю по утрам не появлялся. Я сам будил пацанов, сам проводил физкультминутку. Вернее физкультчас. Шипко приходил уже перед завтраком. Что, блин, за новости?

А что, если… Внутри меня закопошилась и начала робко поднимать голову паранойя. Сразу же возникло подозрение, вдруг это не первый визит Панасыча в нашу спальню ночью? Звучит, конечно… отвратительно. Я бы точно не хотел, чтоб какой-то мужик в темноте наблюдал, как я сплю. Особенно, если этот мужик носит форму сотрудника НКВД. Тут даже без всяких двузначностей и так картина хреновая.

Тем более, у меня, например, есть опасная привычка, как выяснилось. То орать, то разговаривать во сне. Еще в детском доме об этом пацаны говорили. Мол, по немецки пару раз трындел, не просыпаясь. И главное, если что, даже на родителей не спишешь. Не скажешь, будто с ними все детство в Берлине провёл. Потому что у Реутова нет родителей. Версия про внезапное озарение и проснувшуюся гениальность тоже сразу отметается. В нее никто не поверит. Это — первое. А второе — за такую гениальность вообще могут башку отбить. Вдруг я — шпион.

Звучит, конечно, бредово. Последние до хрена лет Реутов провел в детском доме на глазах у кучи людей. Кто там мог меня завербовать? Учитель труда в свою секту творцов табуреток? Но вот если, к примеру, сопоставить эти странности с желанием Бекетова засунуть меня в секретную школу, да еще если учесть его покровительство… Товарищу Бекетову может это сильно аукнуться. Он-то как раз под врага народа за моё-моё прокатит. И никто здесь не будет искать факты, доказательства или проводить расследование. Только вместе с Бекетовым и я окажусь в числе неблагонадёжных.

Может, Шипко вещи, к примеру, проверяет? Или тумбочки осматривает? Мало ли. А что? Тихо вошёл, шкаф открыл, проверил на запрещёнку. Вдруг Подкидыш тайные записки Троцкого хранит.

Спят детдомовцы как убитые. Это факт. Я, правда, не знаю, на кой черт Панасычу могло понадобиться делать осмотр в ночи, когда мы весь день в бараке отсутствуем. Заходи, ковыряйся, сколько хочешь. Но с другой стороны, ему вообще ничего не могло понадобиться в спальне детдомовцев на рассвете. Или… О-о-о… А может это он так со своим осведомителем общается? Пока остальные спят, заходит, будит крысу и они удаляются на приватный разговор.

Конечно, я и сам прекрасно понимал, что обе причины притянуты за уши и выглядят совершенно бредово. Но они хоть как-то объясняют присутствие Шипко. И звучат всяко лучше, чем мысли о маньячных наклонностях Панасыча к наблюдению за спящими людьми.

— Есть чего бояться, Реутов? — Шипко повернул голову и посмотрел на меня. Спокойно так посмотрел, без эмоций.