Подробности точно не назову. Мне кажется, тоже бахвальство это было со стороны парня.

— М-м-м… — Шипко вроде выглядел спокойным. Даже довольным. Либо просто очень хорошо притворялся.

Но я пока расслабляться не торопился. На самом деле, впаривая ему новую ложь, отталкивался чисто от своего восприятия. Поставил себя на место сержанта. Если бы мне вот такой Реутов начал четкие, логически идеальные оправдания приводить, я бы точно решил, брешет сволочь. Потому что на самом деле, буржуйский термин, как его Шипко назвал, можно было услышать только случайно. И в моем представлении на него пацан, не сведущий сильно в терминологии бокса, вряд ли обратил бы внимание. Красиво звучит? Да. Но не более того.

Поэтому я и дал Панасычу именно такой ответ. Мол, понятия не имею, но странного ничего не вижу. Лично мне бы это показалось гораздо правдоподобнее любых других вариантов.

— А парень этот откуда сам был родом? Не помнишь? Может, рассказывал о себе что-то? — Шипко по-прежнему не проявлял агрессии, с обвинениями не торопился.

Он словно реально интересовался лишь для уточнения информации, а не потому что заведомо записал меня в преступники. Да и в чем может быть преступление? Насчёт настоящего положения дел никто не догадается. Ибо это — фантастическая история. Человек из будущего проснулся в прошлом. Если только какую-нибудь шпионскую тему припишут? К тому же я сейчас нахожусь в секретной школе НКВД… Черт… Не очень хороший расклад получается.

— Да вроде город какой-то портовый… Море, говорит, у них там красивое. Теплое… Я еще завидовал ему ужасно. Представляете, жить на берегу моря… Да и люди опять же. Люди интересные. В порт какие только корабли не заходят…

— А… Ну, да… Ну, да… Вот и разобрались, — Панасыч с довольной улыбкой хлопнул меня по плечу. — Тут видишь, какая ситуация… Я как раз планировал доложить о случившемся. Но теперь думаю, овчинка выделки не стоит. Действительно, кого только не встретишь… Верно? Может, и парню твоему так же рассказали посторонние люди. Моряки, например. Насчёт Цыганкова все понятно. Будем заниматься. А теперь иди, давай. Устав чтоб от зубов…

— Есть! — я с радостным энтузиазмом затряс башкой. — Про зубы помню. Побегу тогда.

Я развернулся и, не торопясь, пошел к бараку. Назад не смотрел. Старался выглядеть расслабленным. Сейчас главное — внешним видом своего напряжения не выдать. Поверил ли мне Шипко? Да черт его знает. Очень надеюсь, что поверил. А вот главная проблема так и осталась. Крыса. Кто-то пришёл к Панасычу и рассказал о той тренировке. Более того, кто-то вообще заострил внимание на этом чертовом слове. Ходил несколько дней. Думал. А потом вчера, когда меня не было, настучал воспитателю. И пока что «кто-то» сильно похож на Бернеса.