Монашка не меняется в лице.

— Боюсь, у меня нет для тебя ответов. Спрашивай учителя.

— Мои клятвы не позволяют распускать язык. Так что давай помолчим. 

Мы молчим, и стрелка на часовой башне делает круг за кругом. Боль в затылке постепенно утихает. 

Я жду. Жду и надеюсь, что заседание затянется до завтра, но шансов мало. Тот, кто это подстроил, все хорошо просчитал. Если мерзавцам удалось запугать Наилю, все было напрасным… 

— Какого демона я послушал тебя?! Надо было рассказать ей все с самого начала! — Джеймс с ненавистью покосился на сидящего в первом ряду адвоката.

— Только попадись мне, мразь!

— Не стоило оставлять ее одну, — мрачно отозвался Фицбрук. — Сам знаешь как давят на свидетелей.

— "Не стоило оставлять" — взбеленился Джеймс. — Как ты себе это представляешь?! Наиля не преступница, чтобы ее везде сопровождал конвой! Если бы твоя леди Эгмонт появилась, как обещала… 

— Она не моя, — Фицбрук еще больше помрачнел. — И никогда не станет моей, если свидетельница сейчас откажется от показаний. 

Джеймс вылупился на друга.

Удар молотка прервал их разговор. 

— Тишина, — судья бросил выразительный взгляд в дальний конец зала! — Суд идет.

 

Прокурор прокашлялся.

— Обвинение вызывает Наилю аль Хазам.

Джеймс стиснул спинку скамьи. Перед глазами все еще стояло лицо девушки в тот миг, когда она все поняла, а душу грызло ощущение ошибки.

Почему он согласился с предложением Роя? Почему решил, что наказание виновных важнее ее будущего? 

Потому что всегда так делал. Работать в полиции — не цветочки нюхать. Они и так спасли девицу от борделя. Репутация фарадки все равно уже подмочена, огласка ничего не изменит. А если не посадить мерзавцев, то история будет повторяться снова и снова.

Нельзя приготовить яичницу, не разбив яйца… 

Но все эти в высшей степени разумные и резонные аргументы бледнели и меркли, стоило вспомнить отчаянное: "Это ведь неправда, господин?"

— Наиля аль Хазам, суд ждет! 

Девушка поднялась и нерешительно шагнула к трибуне. В легком белом платье она выгядела еще моложе и беззащитнее. 

“Откажется”, — понял Джеймс. И ощутил странную смесь удовлетворения и разочарования. 

Она промолчит, и дело рассыпется. Слишком серьезные люди среди ответчиков.

Будь на скамье подсудимых только работорговцы и владелица борделя, Каннингем не сомневался б в успехе. Но среди задержанных оказался даже племянник премьер-министра, а проклятый Фицбрук уперся, как баран, не соглашаясь прописать в протоколе, что “мальчик просто проходил мимо”. 

Чтобы добиться осуждения, обвинению потребуются железные свидетельства.  

Есть, конечно, еще показания Даяны. Но их не хватит. Слово бывшей публичной девки против слова уважаемых людей.

Кстати, а где Даяна?

Каннингем нахмурился.