Пока пройдут все формальности, пока дойдет до опроса свидетелей. Я еще могу успеть на вторую часть заседания, после перерыва. Если поспешить…  

От попытки встать перед глазами все плывет. Если б не Тайберг (вполне материальный и теплый), я бы снова рухнула на пол. 

— Лежи, овца, — укоризненно ворчит некромант. — Сколько пальцев видишь?

И неприлично оттопыривает средний.

— Один. Мессер, — я цепляюсь за его руку, мимоходом отмечая, что некромант не только материален, но и обнажен, что вообще не лезет ни в какие рамки. — Срочно приведите меня в форму! Мне надо в суд!   

Когда я прихожу в себя настолько, чтобы стоять без посторонней помощи и добираюсь до здания суда, часы на городской башне бьют два пополудни.

Обеденный перерыв закончен, у дверей толпятся скучающие журналисты, которые оживляются при виде меня в компании монашки.

— Разве она не должна быть в зале? 

— Мои источники сообщили, что девка отказалась выступать, — самодовольно заявил один из журналистов — лощеный, хлыщеватого вида. — Похоже, ей все разъяснили про последствия. 

От этих слов, а может от головной боли, темнеет в глазах. Я проталкиваюсь сквозь толпу к входу и утыкаюсь в охранника.

 

— Не положено, — цедит он, глядя на меня сверху вниз

— Вовремя приходить надо. Сказано “закрытое заседание”, значит закрытое! 

Ну да, конечно. Там же судят не бесправную проститутку. Зачем уважаемым людям лишняя огласка?

Эх, будь я в лучшей форме, я бы тут устроила! Со злостью пинаю стену и очень зря. Даже от небольшого усилия в глазах темнеет. Хватаюсь за монашку, чтобы не потерять равновесие. 

— Осторожнее, — ворчит она, подхватывая меня под руку. — Я обещала Хагену, что привезу тебя обратно живой.

 

Игнорируя журналистов, мы пробираемся в комнату ожидания для знатных леди и падаем на диван. 

— Что мне делать, Катрин? Голова совершенно не соображает. 

— Ничего, — монашка пожимает плечами. — Сама знаешь — там и без тебя справятся. Свидетелей хватает. 

— Если бы от меня ничего не зависело, не было бы смысла меня оглушать и связывать… — массирую виски, пытаясь унять ноющую боль. — Ты же слышала этого щелкопера! Мне страшно за Наилю… 

— С ней инквизитор и господин начальник полиции, есть кому защитить. А вот если с тобой что-то случится, Тайберг меня убьет, — она бросает короткий колючий взгляд в мою сторону.

— Не знаю уж чем ты так зацепила нашего злодея, но он над тобой дрожит, как наседка, как цыпленком.

— Думаю, это родительское. Я близка по возрасту к его погибшей дочери… — осекаюсь, сосредоточившись на мысли о покойном некроманте.

Или уже не покойном? Готова поклясться, что час назад призрак был живее всех живых. 

И… мне послышалось или Тайберг действительно мимоходом назвал Катрин “женушкой”?

— Так, сестра! Мне кажется, нам надо поговорить.