Каннингем одним рывком пересек пол-комнаты, схватил мужчину за грудки и поднял. 

— Я тебя урою! — прорычал он в холеное лицо. — Попытка давления на свидетеля обвинения. Судья подпишет отстранение от дела! Тебя исключат из адвокатской коллегии! 

— Ну-ну, — в отличие от разъяренного полицейского мужчина практически не переменился в лице. — Ты ничего не докажешь. Я не угрожал, даже пальцем не прикоснулся к твоему свидетелю, Джеймс. Всего лишь рассказал о неизбежных последствиях ее выступления. Мною двигала исключительно забота о бедной девушке. С твоей стороны некрасиво было промолчать о том, как этот процесс разрушит ее жизнь…  

Он еще что-то говорил, но Наиля не слушала.

Она смотрела только на полицейского.

— Это… это ведь неправда, господин?

Пусть рассмеется. Пусть скажет, что все слова неприятного человека — глупая ложь. Она ему поверит, потому что Джеймс Каннингем — хороший человек.

Он еще ничего не сказал, а Наиля уже все поняла. 

Его пальцы разжались, и адвокат отпрянул, брезгливо разглаживая ткань сорочки. 

— Ладно, оставлю вас. Мне еще надо шепнуть напутственное слово клиенту перед заседанием, — он фривольно подмигнул Наиле.

— Надеюсь, ты примешь верное решение, малышка.

Глава 20. Высокая цена

— Даяна! Даяна, вставай!

Голос неприятно звенит в ушах. Я бурчу: "Еще пять минуточек, мам" и отворачиваюсь, но он не умолкает. 

— Облей ее холодной водой, — советует второй голос. Ехидный и очевидно мужской.

Что значит “Облей водой”?!

Я возмущенно распахиваю глаза. Прямо под носом пол — не очень чистый, с разводами побелки. Эй, что я тут делаю? 

— Даяна, с тобой все в порядке? — встревоженное лицо сестры Катрин нависает сверху, за ее спиной тенью отца Гамлета маячит Тайберг.

 

— Что за дурацкие вопросы, женщина? — некромант раздраженно закатывает глаза. — Разумеется, все в порядке, просто прилегла отдохнуть на полу. И связала себя на всякий случай, чтобы не встать раньше времени. 

— Иногда мне хочется отрезать тебе язык, чтобы не язвил, — зло пыхтит монашка, сражаясь с веревкой на моих запястьях. 

— Хорошо, что твои желания не совпадают с возможностями, драгоценная женушка. Дай сюда.

Тайберг одним движением освобождает мои руки от веревки и тянется пощупать пульс.

Кажется, меня очень сильно стукнули по голове. Потому что вместо ледяного призрачного касания я чувствую тепло человеческой кожи. 

С профессиональной сноровкой патологоанатома мессер осматривает меня. От прикосновения к шишке на затылке в глазах темнеет. 

— А вот и причина, — удовлетворенно отмечает он. — Кто так тебя, ученица? 

В ответ на вопрос память взрывается каскадом событий. 

— Заседание… Сколько времени?

— Без десяти час, — отзывается Катрин.

Но… может, еще не поздно? Суд — дело долгое.