Подвизается подмастерьем у своего врага, выполняя самую грязную работу. За хлеб и воду. А у него жена, двое детей. Еще год — два — и сдохнут они или в холопы пойдут.

— А чего он их так мордует?

— В жизни всяко бывает, — философски пожав плечами ответил дед. — Думаю твой новый дружок и сам к Илье сходит. Но если что — имей в виду.

— Ты часть рода. Не забывай это. — произнес дед и не прощаясь удалился. А Андрейка остался сидеть на лавочке в задумчивом состоянии. Обдумывая все, что случилось.

Слова, сказанные дедом, очень сильно изменили ситуацию. Он и раньше не сильно доверял воеводе. Теперь же вообще стал его побаиваться, потеряв нить происходящих событий. Как и общества местных людей. Кровь и интриги кипели в маленькой Туле на окраине Русского царства похлеще, чем в каком — нибудь сериале. И были такими многослойными, что можно было только дивиться — как в этом дерьме выживали предки. Видимо, выработанная с детства «чуйка» открывали перед ними какие — то особые возможности. В конце концов он в эти времена только заехал и делал робкие, первые шаги. Считай младенец. Года не прошло как вылупился…

[1] В пятнадцать лет на Руси считалось совершеннолетие.

[2] Пустить в разгон — разграбить.

Вот и наступил день смотра.

Андрейка сидел на своем мерине и с некоторой тревогой ожидал исхода это предприятия. Ведь если его не поверстают на службу по какой — то причине, то даже ту четверть поместья отцовского заберут. Да и вообще — подвесят его в непонятном состоянии. Если бы он хотел приключений, то охотно бы на это согласился. Но он не горел желанием поиграть в «мушкетеров короля». Особенно теперь, после свадьбы, которая очень сильно его потрясла. Точнее даже не сама свадьба, а то, что произошло после нее, когда он со своей молодой супругой уединился, чтобы консумировать брак…

Темная небольшая комнатка.

Лишь в углу горела тусклая лампадка у иконы.

Достаточно просторная постель, точнее топчан, была покрыта простыней из беленого льна, поверх шкур.

Марфа вошла и сразу стала испуганно жаться к стенке, смотря на Андрея затравленным взглядом. А по ее щекам потекли слезы. Снова. Она считай всю свадьбу проревела. Но поджав губы держалась, весь вечер держалась, чтобы не сказать ничего лишнего хотя было видно — хотела. И в церкви соглашаться явно не рвалась, но…

«Жена… — пронеслось у парня голове… — Твою же мать… во что я вляпался?»

Но отступать было поздно. Там — за дверью — находилась толпа новых и старых родственников в изрядном подпитии. И все они ждали крови на простыне. И уже не отвертеться.

Андрейка подошел к девушке и взял ее за плечи. А дальше завис. И даже как — то опустил взгляд, погрузившись в свои моральные терзания.

По местным меркам — все хорошо. Они оба считались совершеннолетними.