Просто дотопал до подворья отца Афанасия и сел у его дома на лавочку. Прикрыл глаза и задремал… или, во всяком случае, сделал вид, что это сделал.

Где — то полчаса спустя рядом сел Петр.

— Я тебя ненавижу. — тихо произнес он.

— Как ты понял, кем я был?

— Отец Афанасий сказал.

— Он не назвал настоящего имени и подробностей.

— Он же обещал! Вот…

— Почему? — перебил его Андрей.

— Жена, дети, брат малой и мать.

— Я должен был умереть, чтобы дать им жить.

— Не важно. Просто я должен был умереть. Для всех. А руки наложить духу не хватило.

— Хорошо. Но как я узнаю, что ты мне подходишь?

— А то ты не знаешь, — криво усмехнулся Петр.

— Мне понадобятся… — начал перечислять Андрейка профессии, которые, по его прикидкам были бы очень полезны в его новом поместье. В том, что пообещал воевода. — Ты знаешь, кого я могу пригласить?

— Сейчас — тридцать рублей могу положить. По весне будет еще.

— Мне нужно привести себя в порядок. — чуть помедлив, произнес Петр.

— Рубля хватит? — поинтересовался Андрейка, кинув ему небольшой кошелек, в котором лежало две сотни сабляниц.

— С лихвой. — усмехнувшись, ответил он, поймав кошелек. Достаточно бодро вскочил со скамейки и быстро удалился.

— Интересный человек, — произнес дед, что, как оказалось, наблюдал за всей этой сценкой с самого начала.

— Я его знаю. Давно это было.

— Знал, — поправил его Андрейка и перекрестился. — Царствие ему небесное.

— Знал, — усмехнувшись, согласился дед и повторил за внуком крестное знамение. — И земля пухом.

— Тебе нужен кто — то в помощники, — пожал плечами дед. — Не знаю, что ты задумал, но с этими остолопами Устинкой да Егоркой особо каши не сваришь. Умишком слабы. Хотя я бы с ним не связывался.

— Я думаю, что он ее искупил. Столько лет на паперти в голоде, холоде и лишениях.

— Ты берешь его под свою руку. Тебе за него и ответственность нести. Если узнают — с тебя спросят. И будут в своем праве.

— Мы защитить не сможем.

— Так чего ты меня не остановил?

— Они давно его не ищут. А человечек он полезный. Как ты догадался, что он не нищий.

— Ясно… — кивнул дед и сел рядом. — Сам — то готов? Завтра свадьба.

— Это проклятье, а не свадьба! Где вы были раньше? Почему не подсказали, как себя вести? Как поступать с Петром? Я же ни черта не знаю!

— Не ной. — усмехнулся дед. — Все мы совершаем ошибки. Или думаешь, я не сожалею о том, что оставил твоего отца тут одного. Да, приглядывал. Да, кому надо правильные слова сказал. Но… Его ведь как ребенка загнали в кабалу. Почему он не пришел ко мне? Почему не попросил помощи? Ладно… что сделано, то сделано. Нужно жить дальше.

— Так ты думаешь, что Петр Глаз прав?

— Еще чего! — раздраженно фыркнул дед. — Я не знаю, о чем они договаривались с твоим отцом. Да и никто не знает, ибо видаки все умерли.