Она не собирается лгать и изворачиваться. Здесь, с этим человеком, ей нечего стесняться.

— Да. Нравится, — голос выходит необычайно сиплым, словно она заболела.

— И? Что ты предпринимаешь?

— Ничего, — почти шепотом.

— Мне показалось, ты смелая.

Она смелая. Только эту черту характера ей, кроме как на спортивных соревнованиях, не позволяют проявлять.

— Мой родной город Арсин, если сравнивать с другими, которые я успела посетить в Турции и в России, мало европеизированный. По нашим понятиям, девушка может показать парню свой интерес разве только взглядом. Большее не принято и, несомненно, подвергнется общественному осуждению.

— Вот это да! Не предполагала, что все настолько печально. Напоминает средние века. А парни, как? Они могут проявлять симпатию?

— В случае парня, чтобы начались какие-то отношения, он должен прийти к родителям девушки и просить ее руки. При этом оценивать его будет не девушка, а ее родители.

Ксению разрывают эмоции.

— Это же немыслимо! Хорошо, что ты к нам приехала, — останавливается она и тормозит Яну, чтобы обнять.

— А давай так! — выпаливает Ксюша, отстраняясь и заглядывая ей в глаза с каким-то шальным азартом. — Я делаю шаг к Осееву, а ты — к своему. Кстати, расскажи мне, кто он. Кто-то из наших?

Лицо Шахиной заливает горячий и яркий румянец.

— Нет. Он знакомый моей сестры.

— Значит, он старше нас?

Увлеченные разговором, не замечают, что стоят на середине подземного перехода, и всем прочим пешеходам приходится их обходить.

— Девочки, уберитесь с дороги, — выкрикивает одна из женщин.

Янка тут же бросается извиняться, только той нет до этого дела — она уже шагает дальше. А Ксения оттягивает подругу в сторону и требует продолжения.

— Я его один раз видела. Шесть дней прошло. А до сих пор в груди дребезжит, словно при девятибалльном землетрясении, едва позволю себе вспомнить.

— Вот это да… — впечатляется Луценко. Но все смазывает, неуместно проявляя свой интеллект: — Кстати, ученые считают, что землетрясения более сильные, чем с магнитудой 9.0, произойти на Земле не могут, — и, ойкнув, затыкается.

Выдохнув с весомым облегчением, Янка смеется. Обняв подругу за плечи, кружит ее и нескладно напевает:

— Так-то на Земле-е-е! А у меня-я-я-я в душ-е-е — мож-е-е-ет!

Ты стоишь своих откровений.

Я, я верю, что тоже стою.

Яна входит в «Aaron Blanc» и сразу же, вопреки многочасовым внутренним проработкам, ищет Рагнарина глазами. Ей становится перед самой собой стыдно. Но это стеснение гаснет практически мгновенно. Его затапливает разочарование.

Дениса среди уже хорошо знакомых Шахиной лиц нет.

Сегодня рядовая суббота, и их компания занимает меньший стол — низкий и широкий у углового дивана.