Ей интересно бывать в местах большого скопления народа и не задумываться о том, что какое-то ее настроенческое поведение кто-то посчитает непристойным.

— Ну, что ты решила? Пойдешь со мной на концерт? — спрашивает Шахину сокурсница Ксюша Луценко, с которой она подружилась буквально в первый день учебы. — Это крутая группа. Не послушаешь их, до конца Россию не поймешь, — улыбается, цепляя ее под локоть.

Занятия закончились, и они неторопливо шагают в сторону метро.

— Не знаю. Дороговато для меня, — честно озвучивает свои сомнения Шахина.

— Тогда я тебя приглашаю, мой юго-восточный друг!

— Нет. Так мне неудобно.

— Я не выдумываю. Меня учили, что так нельзя.

— Ты всегда поступаешь так, как тебя учили?

— Прекращай. Олды — вне системы. Будешь их слушать, все самое важное упустишь.

Яна, конечно, сама понимает, что в словах подруги посеяно зерно истины. Сколько она прожила под давлением родительских убеждений? Сколько раз сама глушила свои внутренние порывы бурных эмоциональных проявлений? Где еще, как не в Москве, она позволит себе быть собой?

Но принимать материальную помощь от постороннего человека, пусть и подруги, она, безусловно, не готова. Достаточно того, что Марина ей постоянно обновляет гардероб. Да, порой, такими вещами, в которых перед отцом Шахина бы не рискнула предстать.

— Знаешь, мне так нравится Осеев, — понизив голос, делится Ксения.

На эмоциях крепко стискивает ее предплечье. Шумно и взволнованно вздыхает. А Яне вдруг передается это ее волнение. Пульс ускоряется и гулко стучит в висках, рассеивая концентрацию. Ответно сжимая ладошку подруги, она смеется, поддаваясь безотчетной и безграничной радости.

— Расскажи мне, Ксенечка! Поделись!

Луценко слегка откидывает голову и мечтательно закатывает глаза.

— Когда его вижу, у меня сердце замирает. И руки начинают дрожать, — говорит, захлебываясь эмоциями, и смеется. — Голос пропадает. И в голове пусто-пусто! Ничего нормального сказать не могу. А-а-а, это так мучительно и так приятно одновременно!

Распахивая шире глаза, Янка тоже хохочет.

— Никогда бы не подумала. Ты всегда такая серьезная, когда он подходит.

— Это я дышать пытаюсь. Концентрируюсь, — прыскает и краснеет.

— Что? Ты шутить? Ни за что!

— Почему? Почему? — частит и смеется Шахина. — Симпатия — это же хорошее чувство, да?

— Ну, нет, я не смогу. Даже представить тяжело.

Яна кивает. И внезапно притихая, с какой-то щемящей завистью смотрит на мечтательную улыбку подруги.

— Ты свободна, Ксенечка. Никто тебя осуждать не станет. У вас великая страна, создающая равные условия между мужчинами и женщинами.

— Ну, если с этой стороны посмотреть… — протягивает девушка. — А тебе кто-то нравится? — спохватывается, замечая во взгляде Шахиной застывшую грусть.