Бывший муж, отец Марины, крупный бизнесмен в страховой и финансовой сфере Игорь Савелян, без особых трудов и трепыханий отсудил у нее дочь. Вот она и поспешила, как сокрушалась после бабушка девочек, обзавестись новым ребенком.

Марине позволялось каждое лето навещать мать и младшую сестру в Турции. Но на весьма короткие промежутки времени — не больше двух-трех недель. И под неусыпным присмотром нянечки, которая лично Яне напоминала жесткого тюремного надзирателя. В остальное время сестры общались исключительно по видеосвязи. Не слишком близким выходило это общение, все-таки большая разница в возрасте сказывалась. Но какой-либо другой родни ни у одной, ни у другой девушки не было. Вот они и пытались как-то незримо держаться вместе.

Яна впервые увидела Москву и познакомилась с русской культурой чуть меньше шести месяцев назад, когда приехала поступать в институт. Хоть мать постоянно рассказывала ей о России, в реальности многое показалось девушке чудаковатым. А современные нравы — весьма сомнительными. Неудивительно, что отец до последнего противился ее временному переезду.

— Не советую, — коротко подытоживает рассеянные мысли Яны старшая сестра, едва за ними закрывается дверь уборной.

Шахина пожимает плечами и отводит взгляд, словно ей безразлично.

— Рагнарин — крупный зверь. Тебе такой не нужен.

— Мне вообще никто не нужен, — тихо замечает Яна, не поднимая глаз.

— Действительно. Учитывая твое положение и все остальное… Не стоит.

Младшая кивает. Регулирует смеситель и подставляет под него ладони, смотрит, как кожа от холодной воды медленно розовеет.

— Ему двадцать восемь, тебе — девятнадцать. Это большая разница.

— Рагнарины — монополисты ювелирной отрасли. У Дениса в арсенале — холодная надменность и врожденная способность из всего извлекать выгоду. Он воспитанный и тактичный, но на подкорке себя выше других считает.

— Дядя Мехмед оторвет тебе голову.

— Я понимаю, Марина, — поднимая взгляд, Яна ненарочито растягивает «а» и глушит «р» на имени сестры.

Голос ломается, если его не контролировать, хотя всю свою жизнь Шахина говорит свободно на обоих родных для нее языках.

Напряжение немного стихает, когда они возвращаются.

На первый взгляд кажется, что Рагнарин поглощен беседой с Матвеем Олексевичем. Но едва Яна опускается на стул, его взгляд тут же обращается к ней.

И все приглушенные ощущения вырываются. Беспощадно усиливаются. Она настолько сбита с толку, что вновь теряет нить происходящего за столом и погружается в скованное молчание, которое вовсе не свойственно ее живому и энергичному характеру.

Денис отмечает, как девушка краснеет и, чуть оттягивая ворот блузки, опускает взгляд вниз.