Ватные ноги, ослабевшие руки, волны удовольствия, вынуждающие прижиматься к чужому жениху и открываться навстречу всем бесстыдным ласкам, которые он дарил. Я ведь знала, как поступить правильно, почему не поступила? Куда исчезла моя воля? Честь и порядочность никогда не были пустыми звуками для Альтарьеров, почему же я едва не прыгнула в койку к едва знакомому магу лишь потому, что он этого захотел? Неужели я настолько распущенная? Я ведь даже не могу оправдаться тем, что влюбилась! Неужели каждый мужчина будет иметь надо мной такую власть?

Захотелось растоптать каблуками дорогой подарок Эрика и вернуть ему осколки.

Если бы у меня осталась хоть толика сил, я бы встала с кровати и сделала именно это. Но сил не было, только тяжёлые мысли. Я отчаянно не хотела считать себя шлюхой, но как по-другому назвать девушку, обжимающуюся с наречённым приятельницы и позволяющую ему так с собой обращаться?

Как этот наглый Кравер умудрился настолько сильно вскружить мне голову за какие-то считанные часы? И что мне сделать теперь, чтобы это прекратилось?

Его вчерашние слова о моём отце жалили дикими осами, в голове стучала подлая мысль: а что если он прав? А что если я сопротивляюсь не браку как таковому, а браку с сильным авторитетным мужчиной, ведь видят боги, отец таким действительно не был.

Но и мама никогда не могла похвастаться излишней строгостью. Может, из-за этого я и выросла такой? Малообразованной, безвольной распутницей, не способной сказать нет банальным домогательствам… Ещё и аура предательски сливается с его, дай её только шанс…

С другой стороны — Эрик же не может мне лгать.

Неужели он действительно настолько мною очарован? Хочет жениться и помогать… Разве это так плохо? И да, как бы ни бесило его поведение, я вынуждена была признать его правоту: хоть на словах я и сопротивлялась, а сама наслаждалась его прикосновениями и ласками.

Горькое осознание собственной слабости и непоследовательности накатило, скрутив живот в приступе разочарования. Я всё ещё лежала под одеялом обнажённой, какой Эрик оставил меня вчера, и казалось, что следы его рук и губ навеки отпечатались на теле и проступают на коже, как клейма моей податливости соблазну.

Самое дрянное, что стоило только подумать о сероглазом маге, вспомнить наше отражение в мутном гостиничном зеркале, как вожделение проснулось снова, и я разочарованно заметалась на постели. Понимала, что нужно вставать, что время давно перевалило за полдень, но сил подняться с кровати и посмотреть искусителю в лицо не было.