Стал капризным, забывчивым, но при этом злопамятным. Отказывался принимать лекарства, считал, что мы хотим его отравить. А потом перестал пускать к себе сначала нас с Аливией, а после и маму. И перестал нас узнавать. Через два месяца после этого он умер.

Я на секунду замолчала, а потом продолжила, чтобы не останавливаться мыслями на том моменте:

— Сестра за время папиной болезни прониклась интересом к знахарству и целительству, у неё открылся дар, но мы пока сами не поняли её возможностей. Аливия варит настойки, шикарные снадобья, лечит людей в замке понемногу. Ей бы учиться, но денег на преподавателя у нас нет, а она не магесса, ей общий курс не подойдёт.

Нужен кто-то, кто разбирается именно в дарах.

— А почему после смерти отца вашим опекуном стал карон Альтар, а не мама?

— Пока папа болел, мама держалась очень стойко. Не позволяла нам раскисать, старалась заниматься делами, искала целителей, читала о разных болезнях. Но папина смерть… надломила её. Она так и не оправилась. Не хочет вставать с постели, моется и даже ест через силу, приходится ей напоминать и уговаривать. Всё время плачет. Когда после смерти папы приехал наместник императора, чтобы подписать опекунство, она к нему даже не вышла.

И опекуном назначили Синвера.

Мой спутник смотрел строго вперёд, раздумывая над моими словами, а я боялась издать лишний звук, потому что он обещал наказание, и мне было страшно даже думать о том, каким оно будет. Ведь я действительно нарушила приказ, а сейчас ещё и нахожусь в полной власти Эрика. И интуиция подсказывала, что наказание мне не понравится.

— А кто наказывал вас с сестрой в детстве? — спросил вдруг Эрик.

Я нахмурилась и подняла на него заплаканное лицо.

— Мама. Почему ты спрашиваешь?

— Пытаюсь понять, откуда у тебя стремление защищать мужчину, — задумчиво ответил он. — Сколько у вас земель?

— Примерно? Сотня акров? Две? Три?

— Сотни тысяч, — тихо ответила я.

— Что?! — поперхнулся Эрик и ошеломлённо на меня посмотрел. — Как вы могли нуждаться, живя на сотнях тысяч акров земли? И это на юге, где климат куда мягче.

— Урожаи с каждым годом всё хуже. Сплошные напасти. То оровья лихоманка, то птичий мор. Даже рыбы в реках нет! Ливовый сад пять лет назад пришлось вырубить, деревья просто засохли без причины.

Новые саженцы не прижились… Беды одна за другой. То засуха, то паводок.

— И когда отец заболел, этим всем занималась ты? В пятнадцать-шестнадцать лет?

— Я помогала маме, насколько могла.

— Ясно, — Эрик погладил меня по спине, утешая. — Многое стало понятнее.

У меня сложилось впечатление, что он понял совсем не то, что я пыталась объяснить, но сил выяснять уже не осталось. Да и какое это имеет значение? Нам придётся провести рядом хорошо если пару дней.