Мне нравится всё: твой запах, твой вкус, нежность твоей кожи, то, как ты отвечала мне сейчас. Ты, оказывается, не такой скромный цветочек, каким хотела бы выглядеть, не так ли? Я никогда тебя не отпущу.

— Я думала, что это всё необходимо лишь из-за купола…

— Купола больше нет, а мы есть. И я тебя никуда не отпущу, — повторил маг.

— Там внизу враги, — я неуверенно пытаюсь отодвинуться, но это бесполезно, Эрик прижимает меня к себе обеими руками, а ноги спеленаты платьем.

— Ийнар и Томин с ними справятся, а если они решат подняться, то я их убью. Убью всех, кто нам решит помешать, фиалочка моя, даже самих Итлесов, — абсолютно серьёзно говорит он, и в глазах снова кипит металл.

— Эрик, пожалуйста… — неуверенно шепчу я в жалкой попытке остановить.

Но это похоже на попытку остановить лавину — такими огромными и сильными кажутся сейчас его чувства, и я отчётливо понимаю, что эта безумная лавина уже начинает свой разбег, уже катится на меня и скоро похоронит все мои желания и принципы под дикой, неуправляемой страстью. Наверное, это должно пугать, но вместо этого внутри меня словно срывается такая же лавина и несётся ему навстречу.

Вздрагиваю оттого, что настойчивые пальцы скользят по коже, находя самые чувствительные места. Едва они накрывают чувствительную точку, я снова вздрагиваю всем телом, ощущая нарастающий жар удовольствия.

— А если я сделаю это языком, моя сладкая? А ты мне расскажешь потом, как тебе понравилось больше.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо языком, — от мысли о том, что он будет целовать меня там, жар то ли стыда, то ли предвкушения разливается по всему телу, заставляя гореть губы и лицо. — Эрик, пожалуйста, не сейчас… потом… — шепчу я, закрывая глаза от удовольствия.

— До «потом» мы можем и не дожить. Я не хочу откладывать то, чего ждал всю взрослую жизнь.

Не дав мне возможности ответить, он накрывает мой рот жадным испепеляющим поцелуем, приподнимает и несёт к кровати. Мне нечего противопоставить его силе, да я и не хочу сопротивляться. Эрик укладывает меня на постель и ложится рядом, захватив мои запястья левой рукой и прижав их к постели над моей головой, и я окончательно понимаю, что абсолютно беззащитна перед ним. Полностью в его власти. Эта мысль и пугает, и будоражит одновременно, наполняя всё тело остро-сладким предвкушением.

— Не смотри на меня так, фиалочка моя. Я не хочу делать тебе больно и не хочу, чтобы наш первый раз случился в разбитой замызганной таверне, когда нас в любой момент могут прервать, — шепчет Эрик.

— Тогда остановись и отпусти меня, — мой голос звучит чуждо, настолько хрипло и низко, что я едва его узнаю.

Кажется, это последний проблеск разума, и я изо всех сил цепляюсь за него, чтобы не раствориться в этой томительной минуте окончательно.

— Не могу.