Я просто не хочу, чтобы из-за меня развалилась ваша семья, — горько сказала я.

— Она разваливается не из-за тебя.

— Да как не из-за меня-то! Это я к вам приперлась со своими проблемами, я перед глазами маячила! Не появись я тогда…

— Ничего бы не изменилось. Кир бы всё равно узнал, что вы расходитесь, — невесело усмехнулась Аня, — и попытал бы счастья. Ты для него — как заветный кубок, которого не хватает на полке.

Было тошно это слышать. Я не хотела быть ни чьим кубком, не хотела ни на чью полку. Просто оставьте меня в покое.

— Ань…. — подняла я глаза на подругу. Как бы то ни было, я продолжала считать её подругой и близким по духу человеком.

— Я хочу, чтобы ты знала. Между мной и Кириллом никогда ничего не было. Никогда! Я на него ни разу не взглянула, как на мужчину. Бесполое существо, с которым ничего не было, нет и не может быть. Он мне не нужен!

— Я знаю, Лана, — шепотом сказала она, — знаю.

— Я Руслана люблю… И вряд ли смогу забыть. И простить — не смогу. Да и он меня теперь — тоже.…

Только ни черта от этого знания легче не становилось ни ей, ни мне. Потому что моих слов о том, что «нужен-не нужен» было недостаточно чтобы исправить ситуацию.

Кир вёл свою игру, преследовал свои цели. В отличие от всех нас он сейчас был на коне и умело манипулировал ситуацией, расставляя фигуры на шахматном поле так, как было нужно именно ему. Ни у кого из нас не было сил дать ему отпор. Такой вот охрененный звездный час случился у мальчика. И, кажется, он собирался по максимуму его использовать.

— Ань, ты ведь любишь его….

— А давно ли у нас любовь была в состоянии что-то исправить? Или кого-то? Ты тоже Руслана любишь, и что?

— Ничего, — я опустила взгляд.

Любовь не значила ровным счетом ничего.

По крайней мере — сейчас.

Нас она, увы, тоже не спасла.

Права была моя Анька. Как всегда — права.

47.

— Ладно, я пойду, — Аня поднялась, взяла свою сумочку со спинки стула, — если что-то потребуется – звони. Я приду.

Несмотря на то, что между нами искрила напряженность, она не оставляла меня, не отворачивалась. Мы всё ещё были вместе, хотя фундамент древней дружбы дал трещину.

— Спасибо, Ань, — на глаза навернулись слезы, — ты не представляешь, как много это для меня значит.

Она порывисто подошла ближе и сжала мне плечо:

— Не смей реветь и нервничать.

Твоя задача – выносить малыша. Остальное как-нибудь наладится.

— Как?

— Как-нибудь, — повторила с нажимом, — ты должна быть сильной ради ребёнка.

— Я постараюсь.…"

"— Нет, Лан, сейчас уже надо не стараться, а делать. Мужья приходят и уходят, а дети всегда с нами. И нет ничего важнее них. Так что все, успокаивайся, настраивайся на лучшее. Никаких истерик, хорошо? Обещаешь?

Я кивнула, стерла ладонью соленые дорожки со щек и сказала:

— А ты пообещай, что не станешь торопиться с разводом.