Руслан сам сломал всё, своими руками.

Что поделать? Мне тоже жаль, но не я стала инициатором её развала. Это выбор Руслана. Это по собственной вине он не узнает о ребёнке, только по собственной. Он сам во всём виноват! У него есть другой ребёнок — от Юленьки. Вот пусть им и занимается, а к моему и близко не подходит.

Я была всё ещё очень зла на неверного супруга, желание подать на развод было непоколебимым и твёрдым. Но… Аня права — я бы не стала его прямо топить, как это сделал Кирилл, и идея с этим грязным компроматом — его. Только теперь и мое рыльце в пушку, и вина моя в равной степени с Кириллом одинаковая: я согласилась на эту авантюру, а значит, стала его соучастницей.

И понимать меня, как тонкая, нежная Анечка, что я не виновата и меня буквально спровоцировали на согласие, никто, конечно же, не станет. Для всех остальных я останусь дрянью и стервой, утопившей мужа за измену, навсегда. Особенно, для Руслана…

Казалось бы, ведь я так хотела мести, желала, чтобы ему было очень плохо и раздавила его по всем фронтам. Он слаб, разбит, уничтожен и растоптан лично мной. Но радости никакой нет….

Только стыд и… почему-то боль.

Не думала, что мне будет больно за него, словно эту боль мне причинили. И причинила ее я сама. От этого ещё гаже.…

Господи, как же выбраться теперь из этого всего?

— Я знаю, — кивнула Анна. — Скажешь ему о ребёнке?

— Нет, — поджала я губы, показывая тем самым, что мнение свое не изменю, и уговаривать меня нет смысла.

Однако Аня решила попыть счастья….

— Но он — отец. Он имеет право знать, что ты носишь и собираешься рожать его сына или дочь, — возразила она.

— Имел. Имел право, — поправила её я, выделив голосом первое слово.

— А потом он сделал другого ребёнка, между прочим, моей племяннице, и права на нашего с ним общего малыша утерял!

— Это кто такой закон причудливый изобрел? — подняла скептически брови Анна.

— Я. Я ему теперь и законодатель, и суд.

— Лана, — посмотрела в мои глаза подруга. — Ты, конечно, девочка уже взрослая, и вмешиваться в вашу жизнь я не имею права. Но ты будешь потом жалеть, ты это понимаешь?

— Не буду.

— Время покажет.

— Не буду, говорю, — упрямо повторила я.

— Не зарекайся, не зарекайся…

Какое-то время мы молчали, рассуждая каждая о своем.

Тему моей беременности, которую раскрывать для Руслана я не планировала, Аня решила пока оставить. Временно или вообще — не знаю, но тему диалога она сменила:

— Так тебя Кир надоумил кинуть Руслана? Скажи честно. Хочу для себя знать, чтобы принять верное решение.

— Какое решение? — насторожилась я.

— О разводе, — тихо ответила Аня, уставившись стеклянным взглядом в окно….

46.

У меня как-то похолодело в груди.

— О…. разводе? — ответила я также тихо. — Да бросьте вы.