Недалеко от живых уже клубились тени. Это мертвецы, совсем забытые. Их можно увидеть, только если не смотреть на них. Мельком, краем глаза. Мертвецы всполошились, но подойти к живым боятся. Нет, не боятся, не то слово. Не могут. А к Сиду могут, поэтому надо дойти прежде, чем образуется кольцо.

Он уже слышал их разговоры. Живых, не мертвецов. Тем-то не о чем разговаривать. Только шептать что-то бессмысленное. Грубо хрипеть или звонко посвистывать. Сид иногда тоже свистел на них, чтобы побаивались.

Он вышел из рядов могил, быстро пересек открытое пространство и остановился у круга теней, подслушивая разговор.

– Почему именно здесь-то? – судя по всему, не впервые задал этот вопрос Швед. – Чем Монтефиоре лучше других кладбищ?

– Существует что-то, что не вызывает у тебя любопытства? – поинтересовался Дельгадо.

– Потому что здесь много мертвецов, – сказал Терри. – Ему здесь не будет скучно.

– А на других кладбищах меньше? – абсолютно серьезно уточнил Швед.

– Я не был на других, – пожал плечами Терри. – Но здесь хорошо. Мне здесь нравится.

– Замечательно, – усмехнулся Томас. – Лучшее место для ребенка.

– Да ладно тебе, – возразил Ивица. – Мне в детстве тоже нравились кладбища.

– И вот куда тебя это привело, – парировал Томас и зачесал волосы пятерней.

Сид поморщился. Удивительно некрасивый жест. Вообще, если бы у Сида спросили, знает ли он самого некрасивого мужчину в мире, – он бы с уверенностью сказал: да. Интересно, каково это – быть таким уродливым? Сид испытывал жалость к этому убогому и считал, что это лучшее, а может, и последнее из доступных ему проявлений человечности.

– Ну что? – спросил Ивица. – Мы его ждем?

– Не думаю, – покачал головой Дельгадо. – Я не уверен, что он вообще выходит из своей лавки.

– А что будет дальше? – спросил Терри. – Кого мы будем побеждать теперь?

– Математику, – хмыкнул Томас.

Остальные хмуро уставились на могилу. Пацан умел задавать правильные вопросы. Да, так и есть. Те вопросы, которые сероватой дымкой зависают над человеком. И да, это всех волнует, Сид это видит.

– Я его особо-то и не знал, – сказал вдруг Швед, не отводя взгляда от могилы. – Но мне кажется, что он был хорошим человеком.

Теперь молчание стало неловким. Томас переминался с ноги на ногу. Ивица вздохнул и скрестил руки на груди. Дельгадо скреб отросшую щетину. Терри внимательно рассматривал всех собравшихся. Только близнецы Абэ стояли, как до этих слов. Будто на этом самом месте родились и выросли.

– Он знал, на что шел, – сказал Тору.

Сид почувствовал чье-то присутствие поблизости. Только один человек мог подкрасться к нему. Если его вообще можно было назвать человеком. Рядом стоял Эзра. Он тоже смотрел на могилу, не отводя взгляда.