Сильвестр довольно улыбнулся — ему нравилось, как она вспыхивала и бесилась при упоминании своей родословной. Конечно, она отпиралась, рассказывая небылицы о своей знатной семье из Петербурга, но он-то прекрасно знал, откуда она родом и с какого дна всплыла.

— Ладно, убирай, пойду сделаю пару звонков, поужинаю и потом на боковую. Утром рано вставать, — он громко зевнул и, почесав через халат пятую точку, кряхтя и постанывая пошёл на выход.

— С-силя… — услышал осторожное за спиной.

— Чего тебе? — бросил, не оборачиваясь. Ева ничего не ответила. В комнате повисла какая-то неживая могильная тишина, даже часы будто замедлили ход. Вновь испытав волну раздражения, Омаров тяжело повернулся всем корпусом: — Ну и чего ты молчишь? Язык проглоти…ла...

Ева стояла словно каменное изваяние: вцепившись в шёлковую наволочку, уставилась перед собой в одну точку. Из выреза халата почти полностью выглядывала левая грудь, а сердце колотилось с такой силой, что он видел, как подрагивает тончайшее кружево.

Ничего больше не спрашивая, Сильвестр перевёл взгляд на источник животного страха Евы — у распахнутой двери балкона стоял мужчина в закрывающей лицо чёрной маске, удерживая в вытянутой руке пистолет.

*** — Ева, Бога ради, только не ори, — не успел произнести Омаров, как девушка, бросив наволочку, истошно завизжала.

Он и сам испугался не на шутку, но старался не терять самообладания. В девяностые он всякого повидал, сколько раз ему приставляли к виску «хлопушку» — не сосчитать. А уж сколько приставляли кому-то по его указке…

Если этот псих явился сюда один — то ему крышка. Дом оснащён высокочастотными инфракрасными камерами слежения, этот кусок идиота не успеет даже шаг сделать, как получит удар под дых от ОМОНа. А уж эти ребята знают своё дело.

Облизав пересохшие губы, Сильвестр перевёл взгляд на практически незаметную всегда светящуюся под потолком красную точку.

Красная точка не светилась.

Кто-то отключил камеры.

Вот тут ему стало по-настоящему страшно. Страшно настолько, что одеревеневшие ноги буквально приросли к полу. Язык прилип к нёбу, стало трудно дышать.

Ева визжала не прекращая, приседая и заламывая руки. Мужчина в чёрном сделал несколько шагов вперёд и приставил пистолет к голове девушки:

— Закрой пасть, — тихо, но твёрдо приказал он, и Ева резко заткнулась. Дрожа всем телом, послушно сжала губы, не мигая смотря в круглые, неровно обрезанные прорези плотной маски. — Так-то лучше, — одобрил мужчина и махнул рукой с оружием в сторону кровати: — Сядь.

Ева, пятясь задом, послушно выполнила указание, дрожащими пальцами стыдливо прикрывая уже полностью оголившуюся грудь.

— Теперь ты, — перевёл пистолет на Сильвестра, — мне нужны камни.