Заходящее солнце светило в окно, окрашивая шикарную постель багряными всполохами. Простыни смялись и выглядели неопрятно, одеяло сползло. Сильвестр скривился и, подняв двумя пальцами с пола покрывало, небрежно бросил на кровать. Он терпеть не мог хаос в своём жилище.

— Где Зоя? — обратился к Еве, и та снова вздрогнула, подпрыгнув. Глаза как блюдца, с лица схлынула краска.

— Ч-что ты сказал? Прости, я…

— Я спросил — где горничная? — терпеливо повторил он, тем временем внутренне закипая.

Ева распахнула глаза ещё шире и бросила быстрый взгляд на настенные часы:

— Зоя? Ээ… я её отпустила.

— И какого чёрта? Кто теперь будет убирать всё это дерьмо? — взревел он, отпихнув валявшуюся под ногами декоративную подушку.

— Но, дорогой, мы же всё равно собирались утренним рейсом лететь в Стокгольм, а у Зои так давно не было выходного, что я подумала, что пока нас не будет… — едва слышно проблеяла Ева и заткнулась, уловив недобрый настрой Сильвестра. — Извини, надо было спросить у тебя… да?

— А Герман? — рявкнул он, и Ева буквально вросла в кресло, втянув голову в плечи.

— Германа я тоже отпустила… — пискнула, обнажив ряд белоснежных зубов. — Ну зачем нам водитель, мы же всё равно улетаем…

— Это мой дом и моя прислуга, ты не имеешь никакого права распоряжаться людьми, которым плачу я!

— Бога ради, Ева, не открывай свой рот не по назначению! — раздражённо буркнул он, остывая. — Убери тут всё и простыни поменяй.

— Хорошо, как скажешь, дорогой, — подпрыгнула с кресла, с готовностью приступив к уборке.

Сильвестр Омаров часто слышал в свой адрес, что он латентный тиран. Но он так не считал — он не латентный тиран, он просто тиран, которому нравится помыкать людьми, особенно женщинами. Управлять ими, наказывать и баловать по своему желанию. Он слишком много тратит на своих шлюх, поэтому имеет полное право делать с ними всё, что заблагорассудится.

Ева, пожалуй, была единственной женщиной, к которой он был благосклонен более чем она того заслуживает. То, что она не так давно натворила, раньше, с другими потаскушками, наказывалось им нещадно, но ей он всё спустил с рук. Чем-то это стерва его всё-таки зацепила. И уж конечно не сиськами. Кажется, на старости лет он совсем растерял последние мозги и запал-таки на продуманную сучку.

— Ладно, отпустила — и Бог с ними, — запахнув плотнее махровый халат, снизошёл до одобрения Сильвестр. — Уберёшь тут, потом ужин подогрей. Лизавету, я так понимаю, ты тоже домой отправила?

— Силюша… но они же тоже люди, у них семьи… — стягивая наволочку, проворковала Ева.

— И с каких это пор ты снизошла до черни? Вспомнила о своих провинциальных корнях? — поддел Омаров, и Ева, горделиво тряхнув гривой, проигнорировала вопрос.