Плохие люди и заканчивают плохо, а от случайностей никто не застрахован. Это был его выбор, его ответственность, и… – Мышцы лица сводит неожиданный спазм, боль в груди добивает.

– …и в этом нет твоей вины, – заканчивает Дарий.

– Есть. Мы видели его вчера у моста. Я видела, – говорю хрипло, выжимая оставшиеся капли вменяемости. – А потом он писал мне, хотел поговорить, но…

– Нет, нет. – Я мотаю головой. – Ты не понимаешь. Я не ответила, заблокировала его. Я знала, что он не в адеквате. Знала и просто отмахнулась! Если бы мы поговорили…

– Кать, не нужно этого делать.

– Если бы я вмешалась, – продолжаю, не в силах остановиться, – то ничего бы…

– Ты не можешь этого знать! – строго заявляет Дарий, но на меня не действует его властный тон.

– Я должна была сказать его родителям, должна была попытаться помочь, но не стала. Эгоистичная сука! Это ведь только веселье, баловство! – Дикая дрожь колотит тело, дерущий горло истерический смех вылетает изо рта. – Это ведь круто, прожигать жизнь, не задумываясь о следующем дне! Здорово! Все тебя уважают, боятся, но на самом деле окружающим глубоко плевать! Мы были вместе целый год, и знаешь, сколько раз я пыталась отговорить его от дозы? Знаешь?! Ни одного! Думала, порезвится и сам все поймет, но… вот чем закончилось! Вот финал, который должен был ждать ме…

– Стоп! – кричит Дарий, ударяя по тормозам.

Машина останавливается, Дарий разворачивается и хватает меня за плечи, притягивая к себе. Моя голова болтается, как сдувшийся мяч, приклеенный к мягкой резиновой палке, с кончика носа капают слезы.

– Глубоко вдохни, Катюш. Давай.

– Постарайся. Всего один вдох.

Насильно втягиваю воздух, но тело его отвергает: грудь сжимается, горло горит.

Опустошаю легкие, боль беснуется внутри. Бьет, режет, колет. Голос Дария звучит совсем близко, тихо и ласково:

– Вот так. И еще разок. Последний, правда.

Делаю то, что он просит: долгий вдох, шумный, захлебывающийся выдох. Телесные ощущения медленно возвращаются. Замерзшие пальцы на руках и ногах пекут, искусанные губы болят, кожа лица стянута, впитав слишком много соли.

– Он не заслуживал такого, и Таня тоже. У них еще все могло быть… – шепчу я под гнетом тяжелого сожаления.

– Ты права, они не заслуживали. Никто не заслуживает. Я понимаю, что тебе больно, это нормально. Ты знала их, ты не хотела для них ничего плохого. Так будет не всегда, Катюш. Ты справишься.

– Нет. Не справлюсь.

– Справишься, – настойчиво повторяет он. – Я в тебя верю.

– Что мне делать? – в отчаянии спрашиваю я.

– Через «не могу». Начнем прямо сейчас.

Облизываю шершавые саднящие губы, язык такой большой и неповоротливый, голоса будто и нет вовсе, но я все-таки попытаюсь. Ради Дария, только ради него. Он здесь вообще ни при чем, его это даже не касается.