Герои все-таки вымышленные, они продолжают жить в сердцах читателей, в конце концов есть фанфики и бонусы, их можно оживить в любой момент одним только воображением, но когда умирает человек, которого ты знал, которого когда-то любил, то воображение становится худшим наказанием и злобной карой.

Первая неделя после трагедии проходит в туманном забвении и приступах внезапных слез. Не могу найти себе места, такое чувство, что мне постоянно хочется домой, даже когда я дома. К книгам больше не притрагиваюсь, яркие обложки душат десятками толстых веревок, сплетенных из неправдоподобных счастливых финалов. Снов нет, любая еда кажется пресной, и только сигареты не потеряли свой горький вкус. Муки совести и раскаяния следуют по пятам, от них не спрячешься, и мне ничего не остается, кроме как натянуть маску отстраненности и скрыться за единственным не осуждаемым обществом щитом – учебой.

Студенческие будни – та еще пытка. В главном холле висят фотографии Ромы и Тани, перетянутые черными лентами. В знакомых местах оживают воспоминания, которые мучают и истязают. Взгляды студентов ножами втыкаются в спину, но все это лучше, чем сидеть дома, ведь здесь через стенку живет самый жестокий палач. Каждая секунда рядом с Дарием разрывает меня изнутри, каждый взгляд, слово – тысяча огнестрельных ранений. Я не могу смотреть ему в лицо, не могу целовать или обнимать и за это ненавижу себя еще больше, хоть и думала, что это невозможно. Чаще всего я притворяюсь занятой или спящей. Дарий, конечно, делает вид, что между нами все нормально, но мы оба понимаем – это ложь. Каждый вечер я жду, что он придет ко мне и объявит о завершении отношений, но этого не происходит. Дарий слишком добрый, он не поступит так, зная о моем состоянии, но это не может продолжаться вечно. Я должна избавить его от бремени, которое он не хотел и не заслужил.

Вот кто я на самом деле – назойливое бремя, губящее жизни. Сначала испоганила судьбу родителей, потом чуть не разрушила отношения Ланы и Елисея, поймала в ловушку Рому, а теперь взвалила все на Дария. Никто из них не просил меня, никто не ждал. Я открывала дверь в их судьбы с ноги, врывалась и превращала все в хаос: ломала, требовала, крушила, принуждала. Лучше бы отец не перечил матери тогда, в самый первый раз. Ничего хорошего из этого не вышло.

Вечер пятницы тихими шагами прокрадывается в дома и квартиры, выдыхаю сигаретный дым в приоткрытое окно, глядя на белоснежный двор. Снег в конце ноября – чудо для нашего региона, но я не в состоянии даже улыбнуться. Проверяю время на экране мобильного, сердце тоскливо сжимается, но решение принято. Я должна быть убедительной и твердой, должна хоть один раз сделать все правильно, чтобы уменьшить список сожалений на один пункт.