– Разбились! Понимаешь?! Бык вчера весь вечер вспоминал о тебе, а Таня… она… она пыталась его успокоить. Потом они… они уехали и…

– Все ты… ты виновата! – неистово рыдает Неля. – Это твое место! Твое!

Пытаюсь отыскать в толпе хоть одно знакомое лицо, чтобы получить подтверждение этой жестокой лжи, но вокруг только пустые взгляды и змеиное шипение, собравшееся из десятков ошарашенных шепотков. Срываюсь с места и быстрым шагом пересекаю университетский холл, толкаю дверь, желая глотнуть свежего воздуха, но я словно в вакууме. Добираюсь до злополучной скамейки, вся тяжесть мира давит на макушку. Сажусь и закрываю лицо руками. Не верю, это тупой розыгрыш. Рома просто решил мне отомстить.

Снимок на экране вышибает дух из тела: темное предрассветное небо, обочина дороги, фонарный столб и машина. Черная «Infiniti», номер замазан, но я и так его знаю. В посте сухие факты: авария ранним утром, водитель скончался на месте, пассажир – в машине «Скорой помощи», обстоятельства выясняются. Обхватываю ладонью шею, зажмурившись. Не верю. Просто не могу.

– Кать, – слышу сквозь дикий внутренний крик тихий голос. – Кать! – еще чуть громче.

Открываю глаза, Вова растерянно топчется у скамейки.

– Скажи Ульяне, что я не приду на пары, – выдавливаю с трудом.

– Конечно. Может, тебе это… воды принести или такси вызвать?

– Нет, спасибо. Я… я сама…

– Да, да, – бормочу я, желая поскорее от него избавиться.

– Не слушай ее, – серьезно говорит Вова. – Она не в себе.

– Да, я знаю. Иди, а то опоздаешь.

– Лад-но, – медленно произносит он. – Не уверен, принято ли так говорить, но… соболезную.

Слушаю шорох удаляющихся шагов и озлобленный вой ветра. По щекам бегут теплые слезы, вытягивая остатки сил. Смотрю в одну точку, не ощущая себя в собственном теле. Вихрь из осколков и колючей проволоки вертится в голове. Каждая следующая мысль страшнее предыдущей, но я терплю. Все терплю, погружаясь глубже, в самые отдаленные недра ада, теряя счет времени.

Прикосновение к плечу не вызывает никакой реакции, не шевелюсь, не могу. Пальцы оборачиваются вокруг предплечья и тянут вверх, поднимая меня на ноги.

– Поехали, – глухо говорит Дарий.

Взгляд на него сродни выстрелу в голову, поэтому я понуро шагаю рядом и послушно сажусь в машину. Вова все-таки не удержался, помощничек. Дарий занимает место водителя и выезжает с территории университета. Чувствую его напряжение и беспокойство, и от этого лишь больнее. Опускаю нос как можно ниже, закрываясь растрепанными, покрывшимися ледяной изморозью кудряшками, которые царапают щеки.

– Катюш, – ласково произносит Дарий, когда мы уже въезжаем в наш район.

– Ничего не говори, – прошу я, еле двигая онемевшими губами.

– Да знаю я. Знаю все, что ты мне сейчас скажешь.