– Сошка не откидывается!

– Приклад не откинулся? Сошка у крестьян…

В рубке кто-то прыснул, кто-то закашлялся, мастер хмыкнул.

– Да пошли вы все! И ладно! Война войной… я на завтрак…

Старший нашей команды, как обычно, громко хлопнул дверью и покинул мостик, дав возможность морякам от души рассмеяться. Нервная разрядка полезна…

Очередной арабский друг

После завтрака мы с Гариком поднялись в рубку поболтать с вахтенным помощником и застали там нашего йеменца. Лейтенант с важным видом бесцельно слонялся по рубке, заложив руки за спину, совал свой большой кривой мясистый нос во все дела – рассматривал, прислушивался, любопытствовал, расспрашивал. Капитан и помощник из вежливости изредка и коротко кое-что ему поясняли, но чаще отмахивались, ссылаясь на занятость, а Джексон с застывшей доброжелательной улыбкой на лице словно тень ходил за арабом следом. Мы устроились на диване и стали наблюдать. Через какое-то время экс-полковник сварил кофе и пригласил лейтенанта присоединиться. Союзники выпили по чашке, нежно воркуя друг с другом, почти на брудершафт. Джексон вел себя так, словно йеменец ему закадычный друг. В конце концов Мазурини уединился с Мохаммедом на дальнем краю крыла для каких-то переговоров-разговоров.

– Я же говорил, что Джексон крыса! – злорадно воскликнул Гарик, оценив подобное проявление народной дипломатии как явное предательство. – Видишь, как он с басурманином о чем-то торги ведет – явно нас сдает вместе с танкером. Попадем ни за понюшку табака! Готовься, Костя попасть в плен! Меня не проведешь – крыса, как есть крыса!

– Глупости болтаешь! У тебя измена и предательство, словно навязчивая идея. Шпиономания какая-то! – отмахивался я, успокаивая подозрительного соседа. – Ну как он нас может продать? Тем более что Джексон не в первый раз работает на босса и проверен в предыдущих походах.

– Тебе это доподлинно известно?

– Алекс сам мне сказал, да и Джексон тоже говорил.

– Все они говорят. Ты этого Алекса хорошо знаешь? Давно? Уверен в нем?

– Знаю через друзей! Он друг моего друга.

– А я верю лишь себе, своим глазам да ментовскому чутью! Ответь мне, раз ты так им веришь, – зачем араб ведет танкер к этому Ништуну? Я по карте смотрел – там лишь пустыня, практически граница между Йеменом и Оманом. Явно бандитские места…

Что я мог на это ответить? Я и сам недоумевал, зачем туда идем. И поэтому лишь пожал плечами. Откуда мне, рядовому бойцу-новобранцу, знать тайные замыслы верховного командования. Однако решил уточнить у Джексона, в чем дело, отчего вдруг столь резко изменился план похода.

Старший секьюрити насупился и даже прорычал:

– Лейтенант – скотина! Не желает идти с нами через океан. Говорит, мол, командование ему не велело покидать Аденский залив.