– Да ну! И патроны будут? – хмыкнул Гарик.

– Будут! – рявкнул Джексон сердито и, со злостью хлопнув дверью, умчался к себе в каюту.

Наконец танкер достиг пятнадцатого градуса. По команде капитана судно легло в дрейф на траверзе Ходейды. Мастер запросил постгард (пограничный пост). Пограничники вежливо ответили на приветствие, а на вопрос об оружии уклончиво заверили, мол, все в порядке. Ждите…

На повторный вопрос капитана об оружии вновь последовало уклончивое арабское заверение в любви и дружбе, типа того, что вскоре к вам прибудет на катере лейтенант береговой охраны – успокойтесь…

Хайдаров нахмурился, но делать нечего – занялся судовыми делами. Однако прошло несколько часов, солнце клонилось к закату, а со стороны берега никого катера так и не появилось. Мастер вновь занервничал и вызвал к себе Джексона.

– Милейший! Мы дрейфуем тут, словно мишень, который час – являемся довольно легкой добычей абордажной команде. Где обещанное оружие? Хочешь узнать, сколько стоят сутки фрахта? У меня в танках сто пятьдесят тысяч тонн ливийской нефти стынет! Сказать, во сколько пароходство оценивает сутки простоя? Пятьдесят тысяч долларов!

– Не волнуйтесь, мастер, я знаю, что делаю! Надо подождать! – заверещал Джексон, пообещал позвонить в урочное время выхода на связь с Большой землей.

Хайдаров хмуро сдвинул брови и всем видом дал понять, что аудиенция завершена. Экс-полковник, выйдя за дверь, тихо ругнулся, а позже, заглянув к нам на огонек испить чаю, дал волю эмоциям и громко орал, брызгая слюной, в адрес капитана. Но мы тоже нервничали и, в ответ на наши расспросы Джексон вспылил – швырнул на стол ложечку и, не допив чай, как обычно, убежал в свою каюту.

Днем, во время смены вахты, Гарик в очередной раз отвел меня на крыло и поделился своими подозрениями:

– Так я и думал, что дело нечисто! Ты слышал? Ливийская нефть! Со всех сторон засада! Чую – мы крупно влипли…

– Ну и что с того, что нефть ливийская?

– А то! Пахнет политикой! Или хуже того – контрабанда!

– Ну, если тебя чутье опера не подведет – лет десять получишь…

– Вот мля! Чуяло мое сердце! – Принял заговорщицкий вид и хрипло продолжил: – Надо срочно эту мысль перекурить! Я убег! Потом, когда сменишься, покумекаем, что к чему… Встречаемся через четыре часа в овнерской…

И, забавно сгибая в коленях длинные ноги, Гарри поспешил вниз по трапу в заветную курилку.

Каждые полчаса старпом и начальник радиостанции попеременно запрашивали берег, но арабы лишь монотонно бубнили, мол, через пять минут будет катер, ожидайте. Прошла еще одна вахта – мастер вновь лично вышел на связь.

«Подождите полчаса! Катер вышел! Ждите!» – последовал бодрый ответ.