Так как размах крыльев на мостике от рубки до бортов в каждую сторону оказался почти по двадцать метров, пришлось поднимать все швартовые, что находились на корме танкера, и я вновь едва не сорвал свою спину, сломанную на вождении танка еще в годы военной молодости. Тяжкие непосильные такелажные работы вели мы вчетвером: боцман, два молодых матроса и я, старый отставной майор. Боцман Иван выделил с барского плеча новенький белый штурманский парадный комбинезон, который я уделал до неузнаваемости за первый же час работы.

Матросы, напарники по работе, довольно потрепаны жизнью, худосочные, с испитыми физиономиями и выглядели мужчинами пенсионного или почти пенсионного возраста. Конечно, положа руку на сердце, надо признать, их рожи носили не только следы употребленных декалитров спиртного, но и были на славу продублены морскими ветрами. И все же носы выдавали, имея довольно характерные цвет и форму. Меня, старого военного физиономиста, не проведешь! Эх, сколько сотен подобных алкашей-партизан прошло через мою роту на уборке урожая и во время развертывания батальона в полк, – безошибочно определяю с первого взгляда, кто таков!

– Боцман! Справятся твои подчиненные с задачей? Не помрет этот «стардом» от натуги? – забеспокоился я, глядя на проспиртованных дедков.

– Сам не помри! – ухмыльнулся Иван. – На них еще пахать и пахать. Главное в нашем деле не сила, а опыт и сноровка! И где я других найду? Лучшие кадры под иностранным флагом ходят, а под российским – одни пенсионеры либо зарабатывающие пенсию, как и я. И мне в следующем году на пенсию выходить – стаж зарабатываю.

Танкер к этому времени уже вырвался на широкий простор из узкого Суэцкого канала в Красное море – опустился гораздо южнее знаменитых египетских курортов, и солнце нещадно припекало нашу каторжную команду. Работа закипела, но с непривычки я быстро упарился и умаялся. Едкий соленый пот струйками стекал по лицу, по шее, спине, груди и далее «полноводными» ручейками устремлялся в трусы. Вскоре комбез промок насквозь. Поначалу работа спорилась, но, размотав и затянув наверх вручную третий по счету стометровый конец, «пенсионная» бригада выбилась из сил, ведь в диаметре эти канаты примерно по пятнадцать сантиметров. Затащить концы на крыло – это только полдела: дальше следовало наматывать их рядами вдоль крыла, прикручивать проволокой друг к другу и поднимать импровизированный бруствер на метр в высоту.

Кости мои заломило, мышцы заныли, силы быстро иссякли, руки и ноги дрожали.

– Шабаш! – скомандовал тощий длинноногий боцман, тяжело дыша. – Перекур!

С радостью откликнулся на эту команду и рухнул трупом на клубок швартовых.

– Колючка, бойницы, водометы… А автоматы у вас появятся? – нахмурив седые брови, спросил боцман.