— Это сильно сказано! Но вот с мыслью нас перевоспитать никак не может расстаться. Только ничего не получится — слишком разное представление у нас о многих вещах. О дисциплине, например. Ее он понимает как слово «должны», без отступлений, как солдат на плацу.

— А как было раньше?

— Раньше было по-другому: «Ребята, я знаю, что вам всем чего-то хочется, чего-то не хочется, но не подводите меня. Пожалуйста». И, ты знаешь, почти не подводили. Если прежний декан и вынужден был кого-то наказывать, то сам переживал. Вот сердце и не выдержало… Не верится, что когда-то мы заходили в деканат, как к себе домой.

Тамара задумалась. Слово «должна» она часто слышала от своей мамы, которая также не терпела пререканий. Может, поэтому у них никогда не выходило задушевных разговоров?

— Но за что тебя могут отчислить? — вспомнила она.

— За то, что переплывать реку категорически запрещено. А меня уже однажды поймали, с милицией, между прочим.

— Правда?!

— Правда. Тебя-то в первый раз простят, а вот меня — вряд ли.

— А как он узнает? — растерялась она, ничего не слышавшая о запрете.

— Обыкновенно… И кто из «шестерок» это сделает, мы вряд ли узнаем, — усмехнулся Алексей. — Разве что лет через пятьдесят, когда снимут гриф «совершенно секретно».

— Кто снимет? — непонимающе захлопала она ресницами.

Вместо ответа он лишь вздохнул. И тут до Тамары дошло. Но кто из студентов может доложить декану? Среди ее друзей вроде все свои в доску: сколько несанкционированных гулянок случилось за этот год — и никого никуда не вызывали. Неужели кто-то из группы? Тоже не похоже… Хотя кто знает.

— А кто сможет утверждать, что мы переплыли реку? Никто! — вдруг воскликнула она, обрадованная такому простому выходу из ситуации. — Проплыли немного вперед и вышли на берег!

Леша помолчал, затем, оглянувшись по сторонам, посмотрел на нее насмешливо:

— Ты еще скажи, что мы с тобой больше часа под луной гуляли! И, заметь, без одежды. Ты хоть представляешь, какой здесь напрашивается вывод? Объясняю для непонятливых: ни я, ни мои друзья просто так с девушками не гуляют. А нас с тобой искали очень долго.

Сообразив, на что он намекает, Тамара смущенно замолчала. Она даже покраснела — благо в темноте это было трудно заметить.

— Ладно, наивная, поздравить тебя можно будет?

— С чем?

— С днем рождения.

— А сколько тебе лет? — неожиданно поинтересовалась она.

— Ну, двадцать три… Исполнится восемнадцатого августа, — ответил Алексей.

— Тогда приходи. Ты еще не такой старый, как я думала, — сострила Тамара.