Небрежно наброшенная на плечо сумка и направленный в окно равнодушный взгляд давали понять: по большому счету ему глубоко безразлично, что здесь сейчас происходит.

— Какой заплыв?! — широко распахнула она глаза. — Когда?

— Вчера! — вступила в разговор комендантша. — Вчера вечером!

— Так вчера многие купались. А что, разве нельзя было? Вода уже прогрелась.

Алексей, не удержавшись, хмыкнул.

— Крапивина!!! — Кравцов даже привстал с места. — Что вы себе позволяете?! Ну ладно… В таком случае, что вы делали с Радченко после того, как ночью пошли к реке?

— Проплыли немного, а потом вышли на берег.

— А дальше?

— Разговаривали, — медленно, словно припоминая события вчерашнего вечера, ответила она.

— Значит, проплыли, вышли на берег и разговаривали… — повторил ее слова декан и, опустившись на стул, забарабанил пальцами по столу. — От вас я такого не ожидал.

Сидящие у стенки женщины как по команде принялись возмущаться:

— Срам-то какой! Совсем стыд потеряла!

— Разве два человека не могут сидеть на берегу и разговаривать? — недоуменно спросила Тамара. — Что в этом плохого?

Этого оказалось достаточно, чтобы Кравцов снова вскочил и заорал так, что налитые кровью глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Вон!!! — указывая пальцем на дверь, ведущую к секретарям, рявкнул он на Радченко. — Устроили бордель, понимаешь ли! Напишите объяснительную и молите… — раздувая ноздри, он все пытался подыскать подходящее слово, кого же надо молить, но, возможно, по идеологическим мотивам так его и не нашел. — Вон!!! — снова рявкнул он. — А вы, Крапивина, останьтесь!

Леша вышел в секретарскую, тяжело присел на стул и достал ручку.

— Мораль читает, — вздохнула секретарша Вероника, прислушиваясь к доносящимся из-за стенки воплям. — Бедная девочка! И чего тебе от нее надо было? — понизив голос, принялась она отчитывать Алексея. — Других не хватает? Ей еще и восемнадцати нет!

— Да я ее пальцем не тронул! — в сердцах ответил он и непроизвольно сжал кулаки. — Вот гад!

— Не тронул… Ты хоть понимаешь, от чего она тебя спасла, а сейчас за вас обоих отдувается? Зачем ей такая слава, подумал? — кивнула она на дверь и протянула ему чистый лист бумаги. — Ох, балбес! Кравцов ведь спит и видит, чтобы с вами, строптивыми, разобраться! А тебе только год учебы остался.

— Меня не возьмут, — пытаясь собраться с мыслями, что писать в объяснительной, ответил Алексей. — Я, можно сказать, спортивный инвалид.

— И чего на тебя девки вешаются? Ты ведь никого из них и оценить по-настоящему не успеваешь, — вздохнула Вероника и перевела взгляд на девушку стажера, с открытым ртом сидевшую с другой стороны стола.