Близкие не могли ею надышаться и оберегали от всего на свете: от простуды — с рождения, превратив квартиру в тепличный комбинат, от влияния плохой компании — еще с песочницы, от школьных ухажеров — с первого класса, а бабушка, пока была жива, провожала и встречала ее со школы за руку.

То, что вплоть до старших классов родители никуда не отпускали ее одну, служило поводом для насмешек одноклассников. И как ни отстаивала она свою свободу, как ни рыдала, пытаясь объяснить, что уже давно не маленькая, все было безрезультатно. Во всяком случае, собственные ключи ей выдали лишь после смерти бабушки, в девятом классе, строго наказав при этом, что, переступив порог квартиры, она сразу же должна сообщить о своем благополучном возвращении по телефону.

Если она забывала это сделать или возвращалась домой позже положенного срока, весь вечер родители пили сердечные капли и укоряли: папа с трудом дочитал лекцию, мама не смогла нормально участвовать в заседании кафедры… А все из-за единственной дочери!

Инночка редко ходила в гости. На школьные вечера ее отпускали лишь по большим праздникам и вместо долгих, романтичных прогулок с одноклассниками приходилось со всех ног нестись домой: Боже упаси опоздать! В следующий раз ни за что не отпустят.

Все выходные примерная дочь проводила в кругу семьи, дома или на даче. Пожалуй, единственное, что ей позволялось и даже поощрялось, это чтение. А так как больше заняться было нечем, от корки до корки она прочитывала все: и обязательную литературу по школьной программе, и толстые подписные журналы, и запрещенный «самиздат», который тайком приносили домой родители. Конечно же, они прятали неподцензурные книги, но были не больно изобретательны в поисках укромного места. Тайником служила хранившаяся в кладовке бабушкина корзина с рукоделием, и Инночка отыскивала книги без особого труда. Так что к окончанию школы дочь Рождественских была самой начитанной выпускницей.

И все-таки, несмотря на то что жизнь ее протекала под неусыпным родительским оком, при любом удобном случае Инночка пыталась вырваться из этого опутанного колючей проволокой запретов и назиданий мира. Хорошо зная расписание родителей, после школы она частенько приглашала к себе в гости одноклассников, между звонками на кафедру умудрялась сбегать на дневной сеанс в кино и даже, немея от страха, тайно покуривала с соседкой по двору.

С раннего детства в ее душе жила странная и, казалось, нереальная мечта: попасть в Париж. То, что ребенок ни с того ни с сего изъявил желание изучать французский язык, родителями было воспринято с удовлетворением, но, посоветовавшись, они определили Инну в лучшую в городе английскую школу.