— Неужели только сейчас осознала, что после звонка Инке вряд ли удастся побродить по Парижу наедине со своими мыслями? Естественно, разговор зайдет о прошлом, а стоит ли его ворошить, прошлое-то? За столько лет все давно перелопатилось, улеглось, сверху даже травой-муравой поросло… Зря все-таки позвонила Инке… Надо смотреть правде в глаза: как ни велико желание увидеться, все это лишь дань прошлому. За столько лет мы стали чужими друг другу — встреча в питерском аэропорту не в счет. Так, соприкоснулись в ностальгических слезах… А ведь было время, и часа не могли прожить порознь… Интересно, куда все девается, если утверждают, что человек со всеми своими привязанностями и желаниями — большой сообщающийся сосуд? Выходит, если из одного места убыло, то в другое обязательно прибыло. Кто же занял Инночкино место?…Ирка?…Наташка? — вспомнила она ближайших минских подружек. — …Нет, пожалуй, никто. Я их обеих люблю, и каждая заполняет в моей душе свой сосудик. Неужели Инночкин остался закупоренным? Разве так бывает? Ведь с тех пор, как мы перестали тесно общаться, минуло восемнадцать лет! — Тамара снова тяжело вздохнула, что заставило водителя бросить взгляд на пассажирку в зеркало заднего вида. — Господи, как же хочется ее поскорее увидеть!..»

…Занятия в институте начинались в половине девятого, и уже с восьми утра территория прилегавшего к нему студенческого городка была похожа на встревоженный улей. Пик всеобщей активности приходился на двадцать минут девятого: в это время уже никто не надеялся на лифт, и жильцы всех тринадцати этажей маленькими ручейками стекались на широкую лестницу, которая волнами выплескивала толпы студентов из практически не закрывавшейся двери.

Реки и речушки спешащих на занятия студентов брали начало от общежитий, от остановок общественного транспорта и вливались в настоящее людское море, образующееся по утрам на небольшой площади у главного входа в институт. И все же самое интересное начиналось за его широкими многостворчатыми дверями: огромное, во всю стену, зеркало служило местом обязательной остановки всех без исключения. Здесь знакомились, встречались и прощались тысячи взглядов, здесь любовались собой и исподволь следили за теми, кто проделывал то же самое, сравнивали, оценивали, чувствовали полное превосходство или крушение надежд, здесь заряжались энергией на целый день или надолго теряли настроение. Огромный мир этого Зазеркалья вмещал в себя горе и радость, зависть и самодовольство, любовь и ненависть.

В первый день учебы Тамара сильно нервничала. Из-за пресловутого эксперимента на их курсе было более половины медалистов: треть — из этого же областного центра, треть — из других, не менее крупных городов.