Если попадались участки, где на большом протяжении не было подлеска, то казалось, что стволы деревьев нарисованы на холсте, они теряли свой объем и плотность. А голубоватый оттенок местного солнца добавлял картине «стеклянности», делая ее еще нереальней.

Утром, сразу после рассвета, когда все в лесу замирало перед началом нового дня, Антон садился у костра и смотрел на многослойный, словно пирог, туман. Казалось, что в мире, кроме него, больше никого нет, не слышно было ни звука, лишь изредка, словно стесняясь, падала капля воды, не удержавшаяся на листе.

Казалось, что так будет вечно, что уже ничего не изменится, и через несколько дней, а может, часов туман проглотит всю планету вместе с Антоном. И это было бы правильно, после того как здесь умер Сет.

Но становилось теплее, туман постепенно поднимался, и появлялись первые признаки жизни – всевозможная мошкара начинала носиться в воздухе, за ней появлялись маленькие и не очень жуки и мухи, а перед ними, словно открывая бал, насвистывала какая-то птичка, которую Антон так ни разу и не увидел.

Антон поднялся, отряхнул штаны и пошел за водой. Вчера вечером они наткнулись на ручей, пробивший себе дорогу среди деревьев. По прозрачной воде определили, что он течет с гор. Антон, приобретший некоторую бесшабашность и даже авантюризм, недолго думая, напился из него воды.

Ишли попробовал вколоть ему антибиотик, но Антон наотрез отказался. Через час, видя, что его не скрутило, он не сидит, страдая под кустиками, и вообще вид имеет довольно здоровый, сдался и Ишли. Они вволю напились. Перед этим, накануне, нехватка питьевой воды уже начала чувствоваться, и за завтраком они решили экономить. Было странно беречь воду в месте, где все было ею пропитано.

Но Ишли категорически отказался использовать дождевую воду и вдобавок принялся каждый день перед завтраком пичкать Антона горькими таблетками от радиации. Есть тут радиация или нет, перед уходом с корабля они не догадались проверить, а портативного дозиметра у них не было.

Вернувшись от ручья с котелком воды, Антон поставил его на огонь и засыпал пищевой концентрат, который обоим уже порядком надоел.

Из палатки вылез Ишли, зевая так, что в челюсти что-то щелкало. Сделав несколько приседаний, он побежал к ручью умываться. Вернулся с более осмысленным выражением лица.

– Не было никого у ручья, – сказал Ишли. Вчера они не стали разбивать около него лагерь из-за боязни животных, которые могли прийти на водопой. – Тут теперь вообще с животными проблемы. Кроме тех быков, никого больше не видели…

Ишли спохватился и неловко отвернулся, делая вид, что подкладывает дрова в костер. Эту тему они старались не обсуждать.

Быстро позавтракали, сложили вещи и отправились в путь.