– А иначе? – всё ещё корчась от боли, усмехнулся Эдриан.

В голове царил настоящий сумбур. Мысли путались, разбегались в разные стороны, не давая сосредоточиться. Ничего… Никаких достойных угроз я придумать не смогла.

– Тебе нечем ответить, моя милая Айлин, – промурлыкал Эдриан, наслаждаясь моей беспомощностью.

– Как и тебе! Ты никогда не сможешь меня полюбить, а я тебя… простить. Его Величество принял разумное решение, когда отменил свадьбу. Почему ты не радуешься, Эдриан? Разве ты сам не этого добивался?

Дракон молчал, кривя губы и судорожно сжимая руки в кулаки. Нападать или приставать он более не собирался. Вместо этого Эдриан выпрямился, пересиливая боль в паху и, сунув руку под плотную ткань золочёного камзола, выудил оттуда одну из тех легкомысленных сорочек, что я вышвырнула ещё днём.

""Пекло!"" – выругалась я мысленно, чувствуя, как к щекам приливает краска стыда.

Всё-таки не стоило мне их выкидывать. Нужно было сжечь, чтобы никто не увидел моего позора. Тем более этот мерзкий дракон.

– Это правда твоё? – бровь Эдриана удивлённо приподнялась, когда он посмотрел на меня сквозь тонкую полупрозрачную ткань белья.

В повисшей тишине можно было услышать, как скрипнули мои зубы.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этот насмешливый взгляд и ухмылку.

– Такая… одежда, – дракон скомкал мою сорочку в руках. – Не в твоём характере, Айлин.

– А ты, значит, считаешь, что хорошо знаешь мой характер?

– Полагал, что… – начал было он, но не успел договорить.

– Милорд! – раздался взволнованный голос слуги, неожиданно появившегося в коридоре.

Эдриан резко обернулся, мазнув по слуге ледяным взглядом.

– Да! – прорычал он, словно разъярённый хищник, потревоженный во время поедания добычи. – В чём дело?

– Его Величество ожидает вас в своём кабинете! – ответил запыхавшийся слуга.

– Пекло… Сейчас буду! – процедил Эдриан сквозь зубы.

Дождавшись, пока слуга скроется из виду, он протянул мне измятую сорочку.

– Оставь себе, – бросила я. – Будет что вспомнить на досуге.

Дракон прищурился, усмехнулся, но промолчал. Резко развернувшись, он широким шагом направился прочь по коридору.

Забежав в комнату, я со злостью пнула ножку кровати, но легче не стало. Сердце отбивало просто сумасшедший ритм. Чувства перемешались в голове, словно краски на палитре неумелого художника. Стыд, раздражение, смущение – всё это горело внутри.

Когда в комнату заявился брат в сопровождении нескольких слуг, которые проворно забрали мои вещи и вынесли их, солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Гроза миновала, и только мелкий дождь барабанил по скатам крыши, наполняя воздух таинственным шёпотом.

Дворец стих и, казалось, помрачнел.