Нацелилась было на Олега, но тут раздался свист крыльев и прямо по морде, по глазам, ударил ярко-красный клюв. Не выбил, увы. Но на время ослепил. И вновь попытался Песец. И опять не хватило его зубам силы.

Сверкнуло, и рядом со Щукой мягко опустился Лев.

— Что это за дела, Песец? — попенял он. — У тебя веселье, а друзей не позвал.

По другую сторону бадьи возник Уссуриец. Два хищника, тихонько ступая, принялись расходиться в стороны, пытаясь разделить внимание противника. Вот только глаза у змей как раз по бокам головы, так что задумка не удалась. Кобра сделала выпад в сторону Льва, и одновременно хлестнула хвостом тигра. Могучие Предки отскочили в стороны и начали было новый заход, но тут в небе прошуршало, и крылатая туша врезалась в загривок змеюки, прижав её голову к земле.

Кобра забилась, пытаясь освободиться, сбросить наездника, и своим толстенным хвостом саданула аккурат по манохранилищу. Уж неизвестно, из чего были сделаны стенки цистерны, но такого обращения они не выдержали, и концентрированная мана разлилась по заднему двору, тут же обращаясь плотным туманом.

Когда туман рассеялся, Олегову взору предстал десяток абсолютно пьяных предков. Даже Щука не избежала общей участи, хватанув немалую дозу жабрами.

Песец безутешно рыдал:

— Двадцать тысяч лет песцу под хвост! Всё, что нажито…

Каракал откровенно ржал над этой картиной. Лев с Уссурийцем устроили поединок, и честно долбили друг друга когтистыми лапами. Правда, ни один так ни разу и не попал. Хмурый Журавль сидел, нахохлившись: он как раз начал новый заход, и вся благодать пролетела мимо. Щука рассказывала куда-то в пространство истории своей юности. И только крылатый змей так и держал кобру за загривок: у него зубы застряли в толстой шкуре.

Сама Кобра рыдала на пару с Песцом:

— Мне… ик… нужно… ик… отомс-стить нужно. Я поклялась. Теперь вот…

Она не договорила. Здоровенная туша принялась усыхать, сокращаться, уменьшаться. Зубы Кетцалькоатля освободились. Но прежде, чем он успел цапнуть Коброчку за хвост, та превратилась в белое продолговатое яйцо.

— Это что такое? — враз протрезвел Песец.

— Это кара за нарушение клятвы, — ответила старая Щука. — Надо бы яичко в гнёздышко подбросить, пусть вылупляется. Глядишь, во второй раз так не отожрётся.

— А куда девалась вся мана? — спросил Олег. — Я так, полюбопытствовать.

— Так по всему астралу, поди, разошлась, — обрадовалась собеседнику Щука.

— То есть, — быстро сделал вывод Песцов, — сейчас начнут просыпаться Предки. Все, какие ещё остались.

— А ведь и правда! — ахнули все остальные. — Это что же теперь начнется? Просто караул! Надо скорее своим рассказать.

Вокруг наступила суета, и Олег под шумок вернулся сперва в императорский дворец, а затем к себе в степь.