Ко всему прочему, я точно знаю, что сыкухи по мне с ума сходили, даже на пару лет младше, чем Машка, и те засматривались, а она….

Вибрация прошла по телу.

— Старый? — переспросил, приблизившись. — Еще скажи, немощный.

Маша застыла, глаза расширились, зрачки дрожали.

— Не… Не приближайся.

— Боишься? — обдал дыханием ее лицо.

— Мне противно и страшно. Отодвинься… — повторила обескровленными губами. — Отодвинься! — закричала звонко, ударила меня кулачками по плечам, отталкивая. — Уйди… Уйди!

Через секунду из ее глаз брызнули слезы.

Надо было отодвинуться, но я сгреб ее в охапку и прижал лицом в грудь, удерживая.

Дверь распахнулась, я цыкнул, присутствующие испарились, поняв, что сейчас мне нужен тет-а-тет. Маша плакала и бранилась, пытаясь вырваться. Ох, черт… Ее слезы, как кислота концентрированная, стекали по моему сердцу.

Прошло несколько бесконечно долгих минут.

Сказать ничего не мог, язык словно отнялся.

— Отпусти… — произнесла уже другим голосом. — Мне жарко. Душно… Ты… Ты душный, меня сейчас стошнит!

— Стошнит… — сдавленно пробормотала.

Я едва успел разжать объятия, и Маша пулей вылетела из машины, склонившись за задним колесом.

Ее сильно тошнило. Что это могло значить?

Я выбрался следом, знаком попросил подать необходимое. Маша взяла из рук бутылку с водой, я предварительно свинтил тугой колпачок. Она тщательно прополоскала рот, вытерла лицо, забросила в рот две подушечки мятной жвачки, прикрыла глаза, буркнув.

— Не смотри на меня так.

— Ты что ела? Ела что-нибудь в компании Венеры?!

— Причем здесь она? Я ничего поесть не успела, мне аппетит кое-кто испортил! — посмотрела на меня с претензией.

— Уходила? Напиток без присмотра оставляла? Так… Стоп.

— Надо, Маша. Не упрямься.

— Не хочу тебя видеть, слышать… Давай я дистанционно буду выполнять все, что тебе нужно.

— Увы, не выйдет. Семья усомнилась в реальности нашего брака. Самвел не проглотил лажу, — заскрипел зубами. — Я переживаю, что тебя могли травануть. Так что не упрямься…

— Боже, зачем я пошла в ту больницуууу… Спираль мне не дали, проблем отсыпали. С семьей поругалась… — всхлипнула.

— Давай-давай, быстрее, Малая. В темпе!

Махнул охранникам и водителю: поехали.

— С родственниками почему поругалась?

— Почему с родней поругалась?

— Потому. Все изменилось, а я не могу им сказать, что случилось. Было проще сделать вид, что они мне надоели своей опекой, и съехать.

— И чуть-чуть по правде надоели. Что, если я умру? — вдруг спросила она. — У меня кончики пальцев холодеют… Я их совсем не чувствую!

Кажется, я зря озвучил свои опасения вслух. Маша уже начала надумывать себе.

За Машей приглядывали незаметно все это время. Ничего подозрительного не было замечено.